– Каждая из вас носит то платье, какого достойна, – одернула их наставница.
Раньше бы фразы, сказанной строгим тоном, хватило. Но сейчас они уже не были ученицами, и не последовало ни извинений, ни опущенных ресниц. Умело переведя разговор на подходящую тему, Касия притворно удивилась, что на Верхнем оказались не такие уж строгие порядки.
– Я слышала, тебя уже отпускали на Нижний, в такой малый срок после назначения. А мы еще ни разу не покидали свой ярус, да и здесь не позволяют свободно разгуливать где хотим.
– Ты бывала на Нижнем, сай? – немедленно насторожилась эйни. – Что ты там делала?
– Его императорское величество с принцессами совершали прогулку в саду. Это был первый выход Императора, и нам разрешили посмотреть, – пролепетала я, кожей чувствуя насмешливые взгляды.
– Вот как? Странно. Никогда бы не подумала, что его императорское величество посещает торговый квартал, – протянула Касия. – А ведь тебя видели именно там, дорогая. В компании еще одной девушки в розовом платье. Неужели завела себе новую подругу?
– Разумеется. Те, кто особо приближен к его императорскому величеству, должны держаться вместе, – не удержавшись, съязвила я.
Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения наставницы.
– Довольно! Высокомерие, сплетни... Ваше поведение недостойно, а помыслы суетны и нечисты. Мне стыдно, что так дурно вас воспитала.
Тут обе наконец опустили глаза, пряча ядовитые улыбочки. А я поняла, что уже не слишком-то хочу остаться с эйни наедине. Но этого было не избежать, как и объяснений.
13.
Стоило нам остаться вдвоем, как наставница набросилась на меня с расспросами вперемежку с нравоучениями. Разве достойно моего положения бегать по Нижнему ярусу как какая-то крестьянка и глазеть на рыночные прилавки? Разве способна дружба с той, кому по сердцу подобные развлечения, принести пользу душе, уму и репутации? Не совестно ли, еще никак себя не проявив, пользоваться добротой старших, выданной мне авансом?
И так далее. А ведь о том, как пряталась, чтобы тайком взглянуть на Императора, и позорным образом попалась, я даже не заикнулась.
– Ты не должна ни на миг забывать, что своим поведением порочишь не только себя, меня и свой род, но и своего господина. Раз судьба тебя одарила таким высоким служением, то и держаться обязана не хуже принцессы! Не давать ни намека на повод считать себя легкомысленной. Тем более, ходят слухи...
Она замерла, смежила веки и вытянула спину. Прислушивалась, стараясь почуять непрошенное внимание. Чутье у старой мардатари развилось с годами до невероятных пределов и выходило за рамки ее тела достаточно далеко. Не как у сильных магов, но все же.
– Надеюсь, не нужно повторять, что ты не вправе обсуждать его, – произнесла она едва слышно, склонившись ко мне. – Но я боюсь за тебя, Радна. Ты так юна и наивна, а он... До меня донеслись вести, будто он... как это сказать... не брезгует служанками.
– Кто – он? В смысле... Он?
Наставница кивнула. От одной лишь мысли о том, что Император способен на подобный разврат, меня словно кипятком со спины окатили.
Несмотря на то, что видела его без одежд, что лично убедилась – у него здоровое тело молодого мужчины со всеми отправлениями и потребностями. И даже после того как исцеляла его в деликатном месте, после намеков на болезни особого толка. Все равно – я никогда не думала о том, что ставленник небес вообще занимается столь низменными вещами.
А она намекает не просто на распутство, но и на абсолютную неразборчивость? Да как она может, та, что учила меня беззаветной верности и почтению!
– Почему вы так говорите, эйни? – прошептала я, потрясенная до глубины души.
– Я бы не стала повторять пустые сплетни, и об этом пока что знаю здесь только я. Мне рассказала мардатари императорской семьи – хоть вы почти не встречаетесь, я просила ее тайком приглядывать за тобой. Ей – одна из горничных его покоев. Та, что нашла забытый пояс от платья, когда убиралась в его кабинете. Такого, как твое.
Она окинула взглядом мои одежды. И тут я осознала, что натворила. Растерянность сменилась леденящим ужасом.
Надо же, как легко рождаются слухи. Как быстро они разбегаются по этажам – если начали доноситься сюда, то сколько языков подхватили их на Верхнем ярусе?
Из-за такой безделицы. По моей вине.
– Что с тобой, Радна? – эйни тронула мой лоб ладонью. – Что напугало тебя?
– Это и было мое, – произнесла я сипло, с трудом разлепив вмиг пересохшие губы. Ее глаза распахнулись, кровь отлила от лица.
– Радна! Что ты такое говоришь?!
– Но все совсем не так! Я не... Нет!
Я все объяснила, не дав ей времени выдумать что-нибудь самой. Без этой отвратительной предыстории наставница наверняка меня отругала бы, но сейчас выдохнула с облегчением, уронив на колени руки.