– Что же ты наделала, бестолковая девчонка...
– Нужно немедленно рассказать им всем правду! Чтобы перестали порочить его импер...
– Тихо. Ты никому ничего не расскажешь. Никогда, поняла? Думаешь, они поверят? Наоборот – еще и тебя приплетут. И россказни получат дополнительный вес, ведь сама признаешься, что раздевалась в том кабинете.
– Но ведь... – я не успела возразить, как поняла: она права. Спрятала лицо в ладонях. – Что же делать, эйни? Что мне теперь делать?
Ведь он едва мне доверился. А я так его подвела, и теперь ничего не исправить.
– Все, что ты могла сделать – поделиться со мной. Больше ничего, лишь хранить молчание и молить Великую Мать о снисхождении за твою глупость.
– Он же и не знает...
– Думаешь лучше, если узнает от тебя? – возмущенно перебила она. – Все, довольно. Возьми себя в руки. Чтобы когда выйдешь за эту дверь, я поверила, будто ты и сама обо всем забыла.
Не представляю, поверила она или нет, но остаток встречи мне удалось держать нервы в узде. Забыла ли сама? Разумеется, нет. Возвращаясь на Верхний ярус, то и дело ловила на себе взгляды – казалось, каждый встречный смотрит вслед.
Но ведь они не знали. Не могли знать.
Если только кто-то не вздумает сопоставить сплетню и факт, что меня вызывали в тот день в кабинет: вывод лежал на поверхности. В каждом услышанном слове чудилось что-то подозрительное. Будто, едва выйду из комнаты, оставшиеся в ней начнут шептаться.
Чувство вины не давало покоя. Я не могла больше молчать и притворяться, но эйни была права. Вздумай я попытаться оспорить домыслы и начни рассказывать, как все на самом деле произошло – получу обратный результат.
Я взвинтила себя до предела. Признаться тому, кто стал жертвой злых языков, было поступком, неожиданным для меня самой. Я просто не сумела сдержаться.
Император вызвал на этот раз в купальни, как полагается, после отдыха и омовения. Лежал раздетым на кушетке, рядом с которой на столе подготовили все, что необходимо. Промелькнула мысль, что если бы так было всегда, ничего бы не случилось, и тут же стыд снова захлестнул меня, лишив самообладания.
Прежде чем подумать, что делаю, я опустилась на колени. Склонилась так низко, как только было возможно, не касаясь пола ладонями.
– Ваше императорское величество, я виновна перед вами. Я оставила пояс из-за глупости и невнимательности, безо всякого умысла, клянусь.
– Твое поведение возмутительно, – раздался его голос. – Объяснись.
– Пояс... От платья служанки, который нашли в вашем кабинете. Я забыла его когда... тогда, в прошлый раз, – сбивчиво затараторила я, сжавшись от его недовольства.
– Что мне до того? – спросил он холодно.
Ну конечно. Слухи распространялись за его спиной. А мне теперь придется пересказать их в лицо.
– Прислуга сплетничает, – пропищала в ответ.
И услышала, как он поднимается со своего ложа. Как едва слышно босиком ступает на пол. Приближается ко мне.
– Поднимись.
Я послушно выпрямила спину, оставляя низко опущенной голову. Стараясь, чтобы не дрожали плечи. Я должна иметь силу и достоинство отвечать за свои проступки.
Сильные пальцы схватили за подбородок и задрали вверх. Он хочет, чтобы я на него посмотрела? Я заставила себя поднять глаза и встретилась с пристальным взглядом, внимательно изучающим меня.
Он выждал несколько мгновений – четыре удара моего перепуганного сердца. Отпустил меня и легко, не замахиваясь, не меняя выражения лица, отвесил пощечину.
Я не дрогнула, и это было почти не больно. Только щеку обожгло. Рука сама собой потянулась к ушибленному месту, но усилием воли я вернула ее на колено. Держась, чтобы не отвести взгляд. А Император возвышался надо мной, демонстрируя великолепие своего тела, прикрытого лишь обернутым вокруг бедер куском ткани. Даже в таком виде оставаясь величественным и грозным.
– Мне нет дела до ваших сплетен, – сказал он.
– Да, ваше императорское величество.
Он не собирается меня наказывать. Кажется, ему действительно все равно. А я настолько глупа, что не хватило ума послушаться советов наставницы.
– Работай. Или я тебя выгоню.
Он отступил, чтобы вернуться на кушетку, и я уставилась в пол, дожидаясь, пока он ляжет. Я все еще не имею права его рассматривать. Только когда сам велит.
– Слушаюсь, ваше императорское величество.
14.
Пощёчина неожиданно привела в чувство. Он не злится. Он просто желает получить то, для чего меня вызвал. И я сделаю все так, чтобы остался доволен, чтобы ему было хорошо. Чтобы никогда больше не возникло и мысли меня выгнать.