Не дожидаясь распоряжений, я обнажила низ его живота и бережно, лишь слегка поглаживая, исследовала потоки энергий.
– Позвольте сказать, ваше императорское величество.
– Говори. По делу, без титулов.
Тон серьезный, но в голосе не осталось ни следа раздражения и гнева. Будто решил ограничиться оплеухой и забыть о моем недопустимом поведении.
– Проблема по моей части устранена. Здесь все хорошо. Могу я спросить о вашем самочувствии?
Это была уже дерзость, но я действительно беспокоилась. В столь деликатных вопросах часто проявляют неуместную скрытность, вот и Император не спешил обращаться к целителю. Что если я ошиблась, дав ему ложную надежду на излечение?
– То, что меня беспокоило, прошло, – соизволил ответить он.
– Могу я попросить вас лечь на живот? – поспешно предложила я.
Боясь, что снова велит идти, услышав, что я закончила. Не разрешит продемонстрировать все свои умения, не узнает, как это бывает приятно. Ведь до сих пор я причиняла только боль, раздражала его и вызывала неловкость.
А сейчас размяла широкую спину, тренированные мышцы под нежной чистой кожей, приятно упругие в покое, будто готовые в любой момент к работе, к движению. Разглядела крохотные родинки и несколько шрамов – почти незаметные, пустяковые, на плече, на локте и под лопаткой. Пересчитала позвонки – ровные, каждый на своем месте. Согрела поясницу, проверяя, не оставила ли та нервная скованность следа. Прошлась по точкам на крестце, вызывая болезненно-приятное ощущение – оно отозвалось дрожью в моих пальцах.
Касаясь тела, я ловила отзвуки его ощущений. Императору нравилось. Не осталось блоков недоверия, допустив меня к своей деликатной проблеме, он избавился от настороженности. Послушно расслаблялся в моих руках, пока наконец не открылся настолько, что я услышала его вайю, суть дыхания жизненной силы.
Внутренняя магия – сила особая, не каждый ею наделён. Мы умеем чувствовать и ее, если одаренный не закрывается. Он перестал. А дар его был велик, и я на миг перестала замечать все остальное.
Постель, нагретая спящим ребенком. Запах свежевыпеченного хлеба. Сочная мякоть белой сливы, вызревшей на солнце, медовая сладость на языке. Плеск озёрной воды в жаркий полдень. Нечто общее у этих моментов, яркое чувство, живое как сама жизнь – вот как я могла бы описать прикосновение к вайю Императора.
Чистая энергия созидания. Согревающая и мощная как солнечный свет.
– Что это капнуло на меня?
Голос его раздался словно издалека. Мои руки продолжали свое дело, сами по себе, зная его на уровне мышечной памяти. А сознание купалось в эйфории.
Наставница учила избегать такого рода контактов. Работать с чистой магической энергией мы все равно не умеем, и когда носитель ее расслаблен, может невольно причинить нам вред. Но только не он. Не Император. То, чем он наделён – чудо, радость, к которой позволил прикоснуться...
– Это всего лишь слезы, я немедленно вытру. Простите, – я смахнула их рукавом, только после его слов заметив.
– Что опять? – в голосе послышалось недовольство. Тело напряглось, свет, озаривший меня, померк и исчез.
– Вы самое прекрасное, что я видела за всю свою ничтожную жизнь, ваше императорское величество, – выдохнула я, не удержав неуместных слов.
– Прекрати. Не желаю ещё и здесь это слушать.
Ну конечно, ему поют дифирамбы всюду, куда бы ни пошел. Вот и мое признание, вырвавшееся из самой сокровенной глубины сердца, принял за лесть. Попытку неуклюже загладить вину, смягчить вызванное неосторожными речами недовольство.
Слова не нужны. Все, что нужно, скажет тело. Я забыла о самом главном правиле и обижаться должна только на себя.
– Простите, ваше императорское величество. Я просто впервые по-настоящему увидела вас. Я привыкну, этого не повторится.
Он промолчал, тем самым разрешая продолжить. Не являл вайю, не в этот раз. После я буду сомневаться, сжалился ли надо мной или просто разочаровался, но тогда, оглушенная, довела до конца свою работу, отстраненно наблюдая за тем, что делают мои руки. К счастью, они не подвели.
Император позволил провести весь сеанс, не торопил и не прервал, как бывало раньше. Наверное, наконец решил в полной мере испытать мои таланты. А я изучила это прекрасное тело целиком, от макушки до кончиков пальцев на ногах.
Массажем ног все закончилось. Я отвела ладони, разорвав контакт. Замерев в поклоне, некоторое время ждала, не будет ли распоряжений. Не дождавшись, накрыла его покрывалом, поклонилась еще ниже и вышла. Я так больше и не взглянула на его лицо. Он больше ничего не сказал.