Подозреваю, от природы она одарена сильнее нас всех. Просто эйни сочла меня достойнее императорских покоев, не удивилась бы, окажись тому причиной ее чересчур вольное поведение. Возможно, в глубине души Касия догадывалась об этом, но сама считала иначе и не слишком пыталась скрыть неприязнь.
– Воистину, на Верхнем с вами нянчатся будто с детьми, раз ты умудрилась остаться все такой же простодушной, – сказала она снисходительно.
– Ну откуда Радне знать, о каком внимании ты говоришь. На нее ведь никогда его не обращали, – охотно подхватила Дана и посмотрела на меня с притворным сочувствием. – Ах, дорогая, ты теперь так и не узнаешь... Кое в чем у вас и впрямь строгие порядки, тебе и смотреть ни на кого нельзя, кроме... Кроме того, кто на тебя никогда не посмотрит. Как печально!
– Нисколько. Я действительно могу смотреть на него, так часто, как на других ярусах и не мечтают. Вижу его едва ли не каждый день...
– Радна! – раздался возмущенный окрик наставницы.
Мы замолчали и уставились в пол, но я успела заметить промелькнувшее во взгляде Касии злорадство. Не удалось задеть словами – так хотя бы выставила в дурном свете перед эйни.
Взамен теплой дружеской встречи я получила поток упреков и нравоучений. Остальные тоже – наставница все еще оставалась над ними старше, и девушки не смели возразить. Но мне досталось больше всех. Ведь их она могла поучать хоть каждый день, меня же теперь видела нечасто.
А в будущем, когда покинет дворец, мы не увидимся вовсе. Обе помнили об этом, молчали, но думали все равно. Скоро я лишусь единственного близкого человека. Она – всего, что долгие годы составляло ее жизнь.
Когда мы остались наедине, она неожиданно смягчилась. Спросила, не тревожит ли меня что-либо, все ли хорошо и доволен ли мною Император. Я ответила, что все лучше, чем и придумать возможно, всего у меня вдоволь и ничем не обижена.
– Кажется, я понемногу заслуживаю его доверие. Он уже спокойно допускает к себе, даже сумела помочь однажды, – сказала я, не вправе поведать больше. – Вот только редко зовет. Надеюсь, потому что его ничего не беспокоит.
– Поверь, собственное самочувствие беспокоит его сейчас в последнюю очередь. Молодости вообще не свойственно тревожиться о здоровье, а скоро настанет день первого императорского указа.
– Я помню, эйни, все только об этом и говорят. На всех ярусах готовятся к грядущему празднику. Но я не понимаю, с чего его императорскому величеству тревожиться, ведь наверняка все уже решено. Я слышала, ожидают амнистию, как и после коронации Императора Ялсана Идри.
– Не рассуждай о том, в чем не смыслишь. Повторяя чужие слова, ума не наберешься, – отрезала она. Но все же пояснила, видимо, опасаясь, что пойду с вопросами к кому-то еще. – Каким бы незначительным ни казался указ, у него найдутся как сторонники, так и противники. Даже у столь очевидных и ожидаемых, как амнистия или, например, фестиваль. Тем более о прощении недоимок или послаблении в налогах. К тому же до оглашения никому не известно, что решил Император, пусть решение и принято. Таков закон.
О том, что отменят налоги или подати на год, тоже ходили шепотки, но всерьез на это никто не надеялся. Говорили и про фестиваль, некоторые даже делали против амнистии ставки. После войн, что вел его предшественник, Император мог таким образом показать дружелюбие к соседям, устроив спортивные игры или всемирную выставку.
– Неужели это может быть что угодно? Я думала, вариантов не так много, – спросила, понимая, что и она располагает лишь теми же слухами.
– Вот и увидим. Надеюсь, ты не позволила себя втянуть в азартные игры по этому поводу? Тебе такое не пристало, – напомнила она, хотя у меня и мыслей не было.
– Ни в коем случае, эйни. Я не люблю такие забавы, ты же знаешь.
– Знаю. Ты всегда сторонилась развлечений, предпочитая прятаться с книжками. Что, неужели до сих пор уверена, будто я не замечала? – хитро улыбнулась она. Я покраснела, несмотря на то, что сейчас мне никто бы не запретил читать что угодно.
– Я думала, вы запретите, если поймаете. Будете ругать.
– Сначала я боялась, не внушит ли тебе это дурных фантазий. Но ты оставалась целомудренной и скромной, к чему лишать маленьких радостей. Ступай, Радна, тебе пора. Возвращайся, когда сможешь, я всегда тебя жду.
16.
Приближался День оглашения Первого указа, и подготовка к празднеству охватила дворец как пожар. Ещё бы, ведь не каждому на своем веку удается застать такое событие. Особенно если учесть, что Император обычно живёт дольше простых смертных, да продлят боги годы его.