Старшие над прислугой вечно были заняты – столько всего предстояло организовать. Начиная от пошива торжественных одежд и заканчивая праздником, который устраивали на нашей половине. Каждый старался угодить и заслужить право взглянуть на церемонию с хорошего места – для лучших из нас выделили балкон, тот самый, с которого мне посчастливилось наблюдать за коронацией.
Мне же по-прежнему целыми днями не находилось занятий. Император иногда звал все в тот же кабинет, помассировать ему голову и размять плечи. Он уставал от внимания и почти ничего не говорил. Полный сеанс я провела за это время лишь однажды, стараясь быть аккуратной и не причинять неприятных ощущений. Кончилось тем, что он уснул прежде, чем успела закончить.
Зато Альме прибавилось хлопот. Ей не давали прохода, то и дело пытались передать через нее какую-то информацию Императору, а он, в свою очередь, оставлял множество мелких поручений, порой путая свое же расписание. Вот она и бегала между ним и хранителем распорядка. Тот в спешке перекраивал график, чего очень не любил, и срывался на бедняге, не смея возмущаться непостоянством своего господина вслух.
Она осунулась и выглядела усталой даже по утрам. В те редкие моменты, когда удавалось перекинуться парой слов, я жалела, что не могу предложить ей свои услуги. Я и предложила однажды, но она, конечно, отказалась.
– Что ты, нельзя. Но если советуешь, я схожу к вашим на Нижний, к тем, что за деньги всех принимают. Вот отпрошусь у госпожи Муни и схожу, – говорила она, но никуда, конечно, не ходила.
Вообще не отлучалась с верхнего этажа нашего яруса и даже здесь больше не пряталась со мной в укромных уголках, чтобы лакомиться фруктами и сплетничать. А я поняла, что успела привыкнуть к таким посиделкам, и теперь их стало не хватать.
В чем и призналась, когда мы ждали своей очереди на примерку торжественных одежд. По желанию Императора они будут белыми. Чему я очень радовалась – хоть на два дня сменить опостылевший розовый цвет.
– Будет тебе унывать, я же никуда не денусь! – рассмеялась Альма в ответ на мои слова. – Скажи честно, ты просто скучаешь. А я сама не пойму, чего жду больше: праздника или чтобы вся эта суета наконец закончилось.
– Разве ты не любишь праздники?
– Раньше любила... Ой, нас сейчас позовут. Я договорилась, пойдем вместе. Ты ведь не смутишься? Заодно проверю, чтобы хорошо сидело, тебе невозможно доверять в таких вопросах. Жаль, что всё белое...
– Почему? Мне кажется, будет очень здорово. Белый всем к лицу.
– Возилась бы целыми днями с чернилами, по-другому бы заговорила, – ответила она. – Ну что, идём? У меня ещё есть немного времени, давай управимся поскорее.
Юбки торжественных платьев были длиннее и пышнее, узкий пояс повязывался высоко, под ребрами. Рукава расширялись к низу и позволяли сложить руки так, чтобы спрятать кисти. Мы были похожи на белоснежные цветы, сбежавшие из сада.
– Они такие красивые, Альма! – воскликнула я к удовольствию портнихи. – Правда ведь, красивые?
– Конечно, во время церемонии во дворце все должно быть прекрасным, – согласилась Альма, вертясь перед зеркалом. – Жаль, что нельзя выбирать прическу...
Узел на затылке и гладко зачесанные волосы оставались неизменными, одинаковыми для всех служанок. Я привыкла и даже не задумывалась о чем-то ином, наоборот, меньше мороки. Но моя подружка обожала наряжаться и что-то делать с волосами. Ее такие ограничения расстраивали.
– Насколько я знаю, на официальных торжествах такая вольность не позволена вообще никому. Для всех назначен особый внешний вид, и для нас, и для фрейлин, и даже для принцесс, – попыталась я ее утешить, но она лишь вздохнула в ответ.
Его императорского величества не было в покоях, и Альма пригласила меня к себе в гости. Чтобы не пришлось ее разыскивать, если внезапно что-то понадобится.
– Все-таки странно. Ты не принимаешь личного участия в подготовке церемонии, да и сам Император тоже вряд ли. Почему у тебя столько хлопот? – решилась я спросить.
По молчаливому соглашению его работу друг друга мы не обсуждали. Но она могла бы просто уклониться от ответа, если вдруг переступлю незримую черту.
– У меня их всегда много. Те, кому никак не удается подобраться к нему со своими просьбами, пытаются сделать это через меня. Хотя и не положено, – все-таки соизволила она пояснить. – Я привыкла и знаю, как следует поступать в большинстве таких случаев, но сейчас...
Она замолчала и нахмурилась, забыв о том, что на лбу от этого появляется складка. Ее лицо сделалось непривычно серьезным и неуместно тревожным, слишком по-взрослому для юной, смешливой и хорошенькой девчонки.