Смерть бросила принцу вызов, и он победил ее.
Он метался в бреду неделю, и было ему видение, в котором лучезарная Трэйя, глашатай Матери Богов, говорила с ним. Слова ее доверять он не стал никому, ибо сакральные тайны открываются лишь тем, кому предназначены, но и без того воля небес была очевидной. Избранник принял свой путь. Ему тогда едва исполнилось одиннадцать лет.
Примерно в то же время моего отца укусила змея. Не редкое и прекрасное создание со сверкающей золотом чешуей, а простая болотная гадина. Обошлось без видений и пророчеств, яд убил его в тот же день. Слабая магия и умения потомственных мардаракарта не спасли. Ведь мы не целители, у нас иной дар. Мы выправляем тело, потоки его энергий. Мы бессильны перед тем, что убивает извне.
Смерть его изменила мою судьбу.
Моя двоюродная бабка служила во дворце, при самом Императоре. По давней традиции, одна из девушек нашей семьи, унаследовавших способности, передавалась ей в ученицы, чтобы продолжать нести службу на тех уровнях, коих окажется достойным ее талант. Таковой должна была стать моя старшая сестра. Меня же учил отец, готовил помогать простым людям, как это делал он сам.
"Тоже мне, великая честь, – сокрушалась после его смерти раздавленная горем мать. – Помог он многим, да только кто теперь нам поможет? Ничего-то он не оставил..."
Она лукавила. У нас был хороший дом с садом, и коровы, и лошади, и у всех – нарядные платья. Мы конечно не купались в роскоши, но жили не хуже соседей. Ее слова звучали неловким оправданием в том, что она изменила воле покойного мужа.
Вместо сестры во дворец отправилась я. Якобы потому, что мать одна с хозяйством не справится, а она старше и уже полноценная работница. Позже, когда выросла, я поняла: она была ее любимицей, а я отцовской. Ей было пятнадцать – почти невеста. Входила в свой расцвет, мечтала о любви, носила взрослые платья.
А у десятилетней меня – разбитые тощие коленки, кое-как заплетенные русые волосы, большой рот, веснушки и нахальные светло-зеленые глаза. Как у злой кошки, говорила мать. Сестра называла меня лягушонком и врединой.
Моей красоте отныне не суждено было расцвести. Ее скроет просторная тусклая одежда прислуги личных покоев. Стянутые в тугой узел волосы под круглой шапочкой. Вечно опущенный в пол взгляд и молчание.
Никто из тех, кого я раньше знала, не увидел, как из лягушонка я превратилась в стройную, ладную девушку. Может и не такую красивую, как сестра, и уж точно не такую нарядную, но все же.
"Это хорошо, что уродилась не слишком яркой. Стати не выдающиеся, а под халатом и шароварами вовсе не видно. Все что есть в тебе приметного – светлые глаза. Ты их лишний раз не поднимай. Ну, еще и эти ямочки на щеках. Но скромной девице не пристало зубоскалить", – учила бабушка Сарула, которую я теперь называла наставницей даже наедине, даже когда с кем-то о ней в третьем лице говорила.
"Вообрази, как тебе повезло. Будешь жить в роскоши, гулять в том же саду, что и знать гуляет. Всяких диковинок насмотришься, лакомств, какие только есть на свете, отведаешь. Увидишь самого Императора, принцев и принцесс", – утешала мать, пряча следы слез за улыбкой и наскоро собирая мой саквояжик.
Я ее не виню. Верю, что любую из нас отрывала бы от сердца, но решила, что мне будет проще. Дети быстро ко всему привыкают, а сестра потеряла бы гораздо большее.
Я и привыкла. Почти не вспоминала ту жизнь, порой казалось, что это и вовсе не мои воспоминания. Что я всегда жила здесь, в ученицах мардатари Сарулы Унген, носила серо-розовую одежду, похожую на пижаму, окрашенную сукровицей, и кожа моих рук лоснилась от масла.
Среди всех, кто прислуживает во дворце, у нас самые мягкие руки. Мягче даже, чем у кое-кого из придворных. И самые сильные. Наставница могла пальцами сломать кость. К тому времени, как я повзрослела, научила и меня. Это оказалось не так уж и сложно, если точно знать как.
3.
О том, что Император принял меня в личные мардатари, нам донесли на следующее утро. Освободив тем самым мою наставницу от службы, на которой она числилась после смерти его предшественника лишь формально.
Вместе с назначением мне достались бывшие ее покои. Никогда еще не доводилось в них бывать. К концу обучения я обитала ярусом ниже. Оттачивала навык, принимая знатных господ, высокопоставленных чиновников и их жен. Слуги Императора испытывали мои умения на себе, как до того слуги его слуг, знать рангом поменьше.
Мечте отца о том, что я пойду по его стопам и буду помогать простым людям, не суждено было исполниться. С тех пор как покинула родной город, ни разу я не дотронулась до простолюдина, несмотря на то, что жила среди них и во дворце. Лечить их запрещалось строго-настрого...