Просто сидели рядом за столом в условиях, когда разрешены беседы. Волей-неволей разговоришься. Сначала пара фраз о том, вкусен ли сегодня обед. Дальше о том, какие кто любит блюда.
Всего несколько приемов пищи вместе – и мы уже общались как давние друзья. Я и не ожидала, что настолько нуждаюсь в таких разговорах, обо всем и ни о чем.
Впервые я осознала нашу похожесть три дня спустя, когда Император в сопровождении принцесс прогуливался в саду.
– Сегодня после утреннего собрания с министрами его императорское величество изволит совершить прогулку в парке Нижнего яруса, – объявил господин Инсен за завтраком. – Те из вас, кто не занят работой, могут спуститься и посмотреть.
– О, мы с Радной уж точно будем не заняты! Мы ведь можем остаться на Нижнем до вечера? – воскликнула чрезмерно взбудораженная этой новостью Альма.
– Я отпускаю вас только полюбоваться прогулкой, нечего шастать по всему ярусу. Как только Император удалится, вы немедленно вернётесь.
– Слушаюсь, эйнен Инсен, – произнесли мы одновременно, почтительно склонив головы. От полноты чувств Альма не удержалась и незаметно пнула меня под столом.
Я понимала причину охватившего ее волнения. Это только те, кому вход на верхние уровни заказан, мечтает взглянуть на них хоть одним глазом и пытается вообразить, как роскошна обитель самого Императора. Мы же, те, кто проводит здесь все свои дни, кто почти никогда не покидает дворец, считаем большой удачей побывать на Нижнем. Ищем любые поводы.
– Я пойду с тобой, помогу выбрать наряды. А потом ты меня подождешь, я быстро, – прошептала Альма, вцепляясь в мой локоть уже на выходе из обеденного зала. Как будто я могла сбежать.
– Разве нам позволено появляться перед господами в чем-то кроме одежды прислуги?
Сказала – и почувствовала досаду. У меня были красивые платья, всего два, и никто, кроме слуг на моем прежнем месте, их не видел. Я надевала их по самым великим праздникам, в другое время не дозволялось. А на Нижний ярус с его толпами самого разношерстного люда должна напялить этот розовый шелк. Чтобы издали понимали, кто я есть.
– Все можно по-разному носить, даже наши хламиды, – фыркнув, возразила Альма и посмотрела на меня снисходительно. – Послушать тебя, так иногда не верится, что ты взрослая девушка.
– Мне не у кого было научиться всем этим премудростям, наставница ограждала меня от всего, что могло дурно повлиять... Неужели они тебе тоже не нравятся?
– Кто?
– Наши одежды.
– Честно? – она оглянулась, не слышит ли кто, и придвинулась к моему уху. – Они ужасны. Но мне хотя бы этот цвет идет. Ну не стой же, будто окаменела! Пойдем, пока старшие не передумали нас отпускать.
Окинув мои комнаты лишь беглым взглядом, она немедленно принялась рыться в шкафу. Бесцеремонно вытащила несколько платьев, выбирая не по рисунку вышивки, которым они, на мой взгляд, только и отличались, а по каким-то ей одной видимым признакам. Заставив примерить их все, она соизволила объясниться.
– Каждому, кто знаком с порядками внутри дворца, издали ясно, кто мы такие. Но на Нижнем много приезжих и тех, кто дальше Второго яруса никогда не ходил, а то и туда не пускали. Вот для них наши платья могут сойти за наряды, к примеру, дочерей чиновников мелкого ранга. Или сами притворимся чиновницами, как тебе такое?
Идея зажгла ее, глаза так и сияли. Сохраняя безмятежность, я внимательно всматривалась в них, стремясь увидеть тень лукавства. Неужели она бы предложила это всерьез мне, чужачке, с которой едва знакома? Да за одну подобную шутку можно получить наказание!
– Лгать, намеренно выдавая себя за кого-то другого? Альма, ты что! Это недопустимо, – укорила я ее, украдкой наблюдая за реакцией. Она скривилась в гримаске.
– Опять ты делаешься такой. Говоришь по-заученному, я будто свою наставницу вновь услышала. Мы не намеренно, и я не предлагаю никому лгать на словах. Но неужели никогда не воображала себя кем-то другим?
Словно отозвавшись на ее слова, в мыслях прозвучал голос моей наставницы.
"Никому не следует доверять. Во дворце у тебя нет друзей, здесь каждый имеет свою корысть, помни об этом. Чем слаще слова, тем чернее мысли".
– Я ведь не ребенок, чтобы воображать себя принцессой, – усмехнулась в ответ. – И счастлива тем, кто я есть, не каждому доверена такая высокая милость, как мне или тебе.
– Ты просто обделена фантазией, – вздохнула она почти с жалостью. – Вот, надень это. Я научу, как хитро повязать пояс, чтобы юбка легла складками и казалась пышнее, а талия тоньше. Какие у тебя есть украшения?