«Колдун» тоже остановился. Он смотрел прямо на Кольку. Тот понял, что все, пришло и его время. «Сейчас и у меня станут такие же глаза, как у ребят». Однако все пошло совсем не так, как виделось Кольке. «Мертвец» замер только на пару секунд, потом отвернулся и прошел мимо. Мальчишка еще немного постоял, с ужасом глядя в спину мужику, потом тихо сполз по кусту на землю. Он резко обессилил – словно сдулся. Как проколотый надувной шарик. «Он что? Не увидел меня? Но это не так. Конечно, он видел. Остановился и посмотрел. Почему он ничего не сделал? Я ему не нужен?» Ответа не было.
***
Человек не может вечно находиться в одном состоянии. Ни постоянно веселым, ни постоянно грустным. Если иначе, то это уже больной человек, и такими занимаются доктора с тихим голосом и здоровыми санитарами за дверью. Тем более не может вечно бояться подросток, с еще не оформившейся психикой. Наоборот, настроение у тринадцатилетних меняется ежесекундно. Вот и Колька, всего лишь секунду назад прощавшийся с жизнью, вдруг ощутил прилив радости. Он неожиданно уверовал в то, что все закончится хорошо. Обязательно будет хороший конец. Как в кино. Повлияло на это многое: то, что разгорался солнечный теплый день; природа вокруг расцветала, не обращая внимания на людей; но самое главное, то, что страшный мужик, колдун, прошел мимо! «Я ему не нужен!» Когда понимание этого оформилось в голове Кольки, он мгновенно ожил. И только сейчас разглядел, что происходит вокруг. Ветерок, запутавшийся в кустах, словно нашептывал: все хорошо. И ему вторил рокот реки за спиной: все наладится, все будет хорошо.
Колька вскочил. «Какого черта я испугался? Наверняка, мне все это показалось. И Маргарите тоже. Похоже, мы что-то съели вчера». Ему не верилось, что «колдун» мог поступить, как сейчас. Ведь он точно такой же мальчишка, как и все остальные. Это значило только одно: он все это выдумал! Каким бы страшным не казался этот человек, он просто не обратил внимания на него! Просто прошел мимо! «А то, что это мертвец – так и, вообще, полная ерунда. Глаза у него точно живые. Просто исхудал сильно. Может, болеет чем. Может, вообще, надо было просто заговорить с ним?» Несмотря на то, что он почти убедил себя, где-то внутри, в самой глубине сознания, все равно тлел уголек тревоги. Однако Колька быстро притушил его. В детстве в хорошее верится намного охотнее, чем в плохое.
Теперь надо было решить, вопрос о том, что делать дальше? Плыть за помощью или идти за Маргаритой и ребятами. Сейчас, когда незнакомец ушел с берега, он без проблем может добраться до лодок. И это было бы лучшим вариантом. Тогда бы точно не надо никого бояться. С лодкой, вниз по течению, он справится. Это не сюда. Вчера, хотя их по самой реке и тащил на буксире школьный завхоз дядя Володя, все равно пришлось очень много работать веслами. Когда выплывали из заводи к реке. И тут возле косы. Дядя Володя не стал подходить близко к берегу. Боялся повредить мотор. Ну а вниз, это без проблем. Главное столкнуть лодку на воду. А дальше только подправляй веслом.
Но теперь у него появились новые сомнения. Что он расскажет председателю? Еще пару часов назад, у него таких мыслей не возникало. «Что было, то и расскажет». Но сейчас, после того, как его настрой изменился, он задумался – а поверят ли ему люди? Сам бы он ни за что не поверил. Особенно в то, что люди ни с того, ни с сего умирают, а потом так же оживают. «Черт с ним – хоть поверят, хоть не поверят – все равно надо плыть забирать ребят. А тут вдруг окажется, что все нормально?»
Колька решился: пойду, гляну одним глазком – если все так, как было, бегом сюда и на лодку. Путь свободен. А если все нормально, тогда и задумываться не о чем. Только выяснить, что он такое вчера ел. Что ему такое пригрезилось. Как только он подумал о еде, он сразу понял, что готов съесть что угодно. «Я ведь не ел со вчерашнего вечера, – сообразил он. – Как поели, перед костром, и все. Потом не до этого было». Сильно он не переживал, для деревенского мальчишки дело привычное. Особенно летом. Часто бывало так, что утром выпивал только чай или молоко и хватал кусок хлеба с собой. А ел нормально только вечером. Но тогда уже сметал все, что находил на столе. Похоже, последние события так вывели его из нормальной жизни, что он даже не вспоминал о еде. «Ладно, успею еще, – подумал он, – как раз к костру иду. Там и рюкзак с едой, да и что-нибудь уже сварили. Продукты все равно надо приканчивать, скоро плыть домой. Не тащить же картошку обратно».