Он внимательно разглядывал кучу вещей, когда ему показалось, что там что-то шевельнулось. Колька вгляделся. И только сейчас разглядел, что там, за вещами кто-то лежит. А еще через секунду он понял кто это. Резиновый сапог с надорванной голяшкой, другого такого, с такой меткой быть не могло. Он уже видел его сегодня, и даже держал в руках, когда они вытаскивали из куста тело Вальки. Значит, это она там. И он не ошибся, когда заметил движение. Озноб холодными иголочками сколол затылок и спину. Колька вспомнил глаза девочки, и ему сразу расхотелось есть.
Однако он не дал себе думать об этом. Если он сейчас не достанет еду, потом случай может и не подвернуться. Он прикинул – успеет ли подбежать, схватить вещи, и убраться отсюда, прежде чем Валька встанет. Потом вспомнил, как медленно она шевелилась и осмелел. Он еще пару секунд выждал, потом вскочил и помчался к своему рюкзаку. Схватил рюкзак, топорик, и только потом взглянул в сторону кучи. Сердце у него зашлось. Из-за вещей медленно поднимались два тела – Валентина и за ней, Маргарита Семеновна.
Сейчас, мусоля твердое, заветренное сало, он уже не боялся так, как перед набегом. По мере того, как живот наполнялся, сомнения отступали. И план перестал казаться невыполнимым. А что? Главное – сидеть тихо. Еду он сможет растянуть, так чтобы не умереть с голоду. Он уже решил, что наестся только сейчас, потом разделит остальное на порции и будет съедать только, когда станет невмоготу. Надо продержаться не больше трех суток. Сегодня они должны были вернуться в деревню. Значит, к ночи родители забьют тревогу. Завтра могут и не появиться, а послезавтра точно приплывут. Самый крайний срок – через двое суток. Дождусь! Про то, чтобы напасть самому, он больше не вспоминал.
Прошел почти час, когда Колька понял, что он не выдержит. «Как он мог так сглупить. Ведь не маленький ребенок. Знал, что после соленого сала обязательно захочет пить». Он снова и снова представлял себе, как, опершись на руки, наклоняется над речкой и макает губы в холодную воду. Пьет, пьет, пьет. Однако оказалось, что сейчас, когда он почувствовал себя в безопасности, не так просто, все бросить и опять идти по опасному лесу. Это укромное место давало надежду, что все обойдется, и он выкарабкается.
Идти опасно. Тем более теперь, когда он точно знал, что его ищут. Поразмышляв, он пришел к выводу, что слова волосатого мужика про последнего, которого надо найти, точно относятся к нему. Больше тут никого не было. И он последний не заколдованный здесь. Значит, и замороченные ребята, и главное – сам колдун, наверняка, рыскают по лесу в поисках его.
Еще через пять минут, он не выдержал. Мысленно кляня себя последними словами, Колька выбрался из укрытия. Огляделся и снова прислушался. Разглядеть что-нибудь здесь невозможно, взгляд проникал лишь на несколько метров. Дальше деревья и кусты сливались в единое серо-зеленое полотно. Так что, основное внимание на звуки. Ни шагов, ни треска кустарника, ни разговоров. Он облизал шершавым языком пересохшие губы и осторожно зашагал в сторону реки. Идти вниз, от горы к речке, получалось легко и, если бы не опасения встретиться с бывшими одноклассниками, он бы добрался за десяток минут. Или чуть больше. Сейчас же он шел медленно, часто останавливался и прислушивался. Но это не помогло.
Он уже обошел стороной проклятую деревню, и прошел больше половины пути, когда сзади раздался голос:
– Стой. Ты нужен мне.
Сердце Кольки прыгнуло к горлу. Он резко обернулся и увидел знакомое лицо. Пашка Филинов, заклятый враг по кличке «Филин». Сколько раз Колька получал от него пинки и подзатыльники. Он учился в их классе, но был старше всех. Потому что уже дважды, в разных классах, оставался на второй год. Его можно было спокойно оставить и еще раз, поскольку учиться он не собирался. Пашка почему-то невзлюбил Кольку. Сразу, как только появился в их классе. Колька подозревал, что это из-за зависти. Похоже, он завидовал, что его мать продавщица. Пашка часто намекал, что Колька объедается конфетами, которые его мать ворует в магазине. Как бы то ни было, увидеть обидчика, Колька желал бы меньше всего. Хотя сейчас, он не услышал в голосе Пашке тех противных ноток, что появлялись у него всегда, когда тот обращался к нему. Голос звучал ровно и спокойно. Так говорил их директор школы, когда отчитывал какого-нибудь разбегавшегося мальчишку.
– Остановись. Подумай.
Однако размышлять о странной манере речи Филина Колька не стал. Он сразу разглядел глаза Пашки. Они уже немного потемнели, но все еще сохраняли белесость. Теперь некогда было осторожничать, Колька снова рванул в лес. И в этот раз, все пошло не так, как в прошлые разы. Метров двадцать, Колька пролетел, ничего не соображая, и только отмахиваясь от веток, хлеставших по лицу. Когда способность соображать вернулась, он притормозил, и оглянулся. И тут испытал новый шок: Пашка, ломая ветки, ломился за ним. Колька и так ослабел, сказывались сутки без нормального отдыха и еды. Сейчас накатила еще и слабость от страха. До этого ему казалось, что, после того, как он увидел, что произошло с Ритой, сильнее уже испугаться нельзя. Но, оказалось, можно. Сосредоточенное, почти равнодушное лицо Пашки, напугало его больше, чем, если бы, он орал и улюлюкал, как всегда. Колька все-таки заставил себя развернуться и бежать. Местность шла под уклон, и можно было разогнаться, если бы не боязнь запнуться и упасть. Тогда мучитель точно настигнет его. Колька боялся даже представить, что Филин сделает с ним. Он был злым и мстительным даже в обычной ипостаси, что же он может сотворить сейчас?