Имя было необычное, такое только в книжках, да может у древних стариков бывает, но Кольку оно нисколько не заинтересовало. Он злился, что упустил момент. Теперь что делать? Придется действовать по старому плану. Он через силу спросил:
– Далеко идти?
И неожиданно, по наитию, добавил:
– Порфирий.
Колдун застыл. Что-то с ним все-таки происходило от этого имени. Через пару секунд он собрался и с расстановкой произнес:
– Никогда больше, не называй меня так. Имя сейчас не нужно. Уже слишком поздно. Нужно тело.
«Снова погнал свою галиматью, – подумал Колька. – Какое тело? Зачем тело? Но, когда про имя спросил, это его точно задело. Почему?»
– Здесь совсем рядом, – продолжал колдун. – Пойдем, увидишь и сразу все поймешь. Все, что здесь происходит.
«Хорошо бы». Но вслух, Колька сказал другое:
– Ладно. Пошли. Но только впереди я не пойду.
Хотел снова, чисто из вредности, добавить – Порфирий, но все-таки сдержался. Не надо его злить. К его удивлению, в этот раз «Порфирий» не стал возражать.
– Пошли.
Он развернулся и первым шагнул к кустам. Колька выждал пару секунд, и направился за ним. А еще через несколько секунд он понял, почему колдун не сопротивлялся в этот раз. С другой стороны полянки появились четверо ребят. Две девчонки и два парня. Наверное, подошли, когда они препирались. И колдун, похоже, знал это. «Теперь не сбежишь. Эти трое в любом случае не дадут сбежать незаметно».
Как Колька и предполагал, его привели в деревню. В дом они вошли одни. Ребята, так и шедшие за ними, как привязанные, заходить не стали. Словно колдун запретил им, но Колька не слышал, чтобы тот хоть слово сказал провожатым. Пока шли, случая, чтобы убежать так и не подвернулось. Но он все равно не выпускал из рук топорик, и на самом деле был готов пустить его в ход. Особенно, когда они вошли в деревню, и жуткие темные окна безмолвно стали следить за ними.
Удивительно, но изба сохранилась довольно неплохо. Было видно, что за ней когда-то хорошо следили. В сенях все лежало на грубых нестроганых полках, или висело на ржавых гвоздях по стенам. Инструмент и утварь, правда, уже хорошо помечены временем. Но никакого бардака. В самой избе оказалось так же: в углах под потолком паутина, в которой путались почти истлевшие листочки; на полу слой пыли с отпечатками немногочисленных следов; толстые стекла в рамах заросли застарелой слежавшейся пылью, но все оказались на месте. Кроме одного окна, где рамы не было, и оно было затянуто засохшей до деревянности шкурой.
Прямо на входе висело какое-то пальто или плащ из грубой, похожей на брезент, ткани. А под ним стояли две пары обуви. Судя по размерам женская и детская. Кожа давно высохла и скукожилась, так что носки сапог по-клоунски задрались. Хотя заросшие серостью окна слабо пропускали свет, молодые глаза Кольки почти сразу привыкли к полумраку. Большая изба, хорошая кирпичная печь с чугунной плитой, все говорило о том, что люди когда-то здесь жили не бедные. От такой пятистенки, и сейчас в их деревне, никто бы не отказался.
Как только они вошли в избу, колдун «Порфирий» почему-то замер возле висевшей накидки. Кольке показалось, что тот борется с собой. Он несколько раз поднимал руку, чтобы коснуться одежды, но каждый раз отдергивал её, словно дождевик был горячим. Наконец, он справился с собой, и прошел дальше.
– Надо спуститься в погреб, – предупредил он, и прошел к центру кухни. Там, действительно, выделялся квадрат люка, сбитый из рассохшихся широких плах. Порфирий схватился за черное, почти не заржавевшее, кованое кольцо и попытался поднять крышку, тяжелую даже на вид. Колька представил темное подземелье внизу и его снова охватил страх. «Фиг ему! Туда я не полезу», – сразу решил он.
– Помоги.
Однако Колька не двинулся с места.
– Я туда не полезу, – уже вслух, предупредил он.
Колдун посмотрел на него, пару секунд подумал, потом согласился:
– Хорошо. Я принесу его сюда. Это даже хорошо. Ему нужен свет.
Он показал на топорик в руке Кольки.
– Иди сюда, поможешь. Топор подсунь в щель. Надо оторвать крышку. Расшевелить. Она приросла, я очень давно не открывал.
– Хорошо. Но вниз я не пойду, – еще раз предупредил мальчишка.
Порфирий протянул руку за топориком, но Колька покачал головой:
– Я сам. Ты тяни в это время за кольцо.
Все получилось. После того, как Колька заломил крышку лезвием и чуть приподнял, она пошла. Открылся темный провал, из которого повеяло холодом.
– Жди. И не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Нельзя потерять тело.