– Я ухожу. Ты со мной?
– Нет. Тебе нельзя уходить. Ты нужна. Соглашайся. Надо принять это. Без согласия не получается.
– Все. Прощай! Я ухожу. На берегу подожду десять минут. Не придешь, я уплыву.
Она нарочно обостряла. Чтобы понять осталось ли что-нибудь в этом Андрее от её Андрюшки. Когда надо, она умела быть твердой. Уже толкнув двери, она все-таки обернулась и еще раз попробовала:
– Андрей, я ухожу. И я уплыву одна. Это точно, я не блефую.
Тот безмятежно смотрел на нее чужими глазами, и не трогался с места. Женька прикусила губу, чтобы сдержать слезы. «Это не он, это не он», – мысленно повторяла она. Девушка уже шла через заросший травой двор, когда сзади хлопнула дверь. Она быстро оглянулась: Андрей спускался с крыльца. «Пойдет за ней?» Он пошел. Женька торопилась. Мальчишка пришелец мог появиться в любой момент. Теперь она почти уже поверила в то, что это не человек. Откуда он тут взялся? Судя по виду, он живет здесь уже много лет. И будь он обычным мальчишкой, как бы он выжил здесь один, без продуктов и всего прочего? Да и поведение у него совсем не человеческое. То ли робот, то ли пришелец: все время повторяет одно и то же. Похоже, перед этим он уговорил согласиться на что-то Андрея, и вот теперь Андрюшка стал таким.
Эти мысли подгоняли её. Андрей тоже не отставал. Он догнал и шел теперь в паре шагов сзади. Она иногда взглядывала на него – может, очнется. Но тот, как только замечал её взгляд, сразу начинал свои уговоры. Чтобы она остановилась, и согласилась. Потому что она очень важна. Женька опять закусывала губу и отворачивалась. Что она будет делать с Андреем, когда доберется до лодки, она еще не знала. «Там придумаю».
– Стой. Дальше нельзя! – впервые в голосе Андрея послышалось какое-то чувство.
Она резко остановилась.
– Почему?
– Нельзя. Мне нельзя.
– Я не верю. Пошли.
Она снова развернулась и шагнула.
– Стой. Я не могу.
Он стоял и тянул к ней руки. «Да, что же это такое?!»
– Андрей, прекрати это! Ты меня и так уже напугал до полусмерти. Скажи, это ты?
– Да, это я.
– Андрей, ты все помнишь?
– Да, я все помню.
– Ты помнишь, как мы познакомились? А как первый раз поцеловались?
И тут она заметила, что его лицо стало меняться. Начало оживать. И даже глаза начали терять свою белизну. «Похоже, воспоминания так на него действуют», – сообразила она.
– Мы же любим друг друга, это ты помнишь? Осенью мы поженимся.
Андрей зажмурился, наклонил голову и застонал. Его ладони непроизвольно сжимались и разжимались. Он резко вскинул голову. Глаза стали почти обычными. Такими, какими он смотрел на нее. Ласковыми и нежными. Но это длилось лишь секунду. Он застонал и заговорил:
– Ты. Не слушай меня. Уходи. Мне нельзя. Прощай.
Слова давались ему с большим напряжением. Он словно боролся сам с собой. Кривился и дрожал.
– Андрюшка! – она бросилась к нему. – Я не уйду без тебя!
– Правильно. Надо идти назад. Ты должна согласиться.
Женька отшатнулась. На нее опять смотрели белесые чужие глаза.
Она неуверенно развернулась и шагнула.
– Уходи, – Андрей хрипел и трясся. Он шагнул к ней: – Прощай.
Словно в кино, он плашмя, не подставляя рук, завалился на землю. Лицом прямо в колючий куст ерника. Женя не выдержала. Она бросилась к нему и начала поднимать.
– Андрей, Андрей! Вставай. Бежим к лодке.
– Не надо было ему переходить границу.
Женька застыла. Она отпустила Андрея и медленно подняла голову. На нее смотрел мальчишка. Девушка пару секунд смотрела на него, потом раздельно, четко сказала:
– Пошел ты в жопу! Тварь!
После этого снова наклонилась к Андрею, и начала его переворачивать. Тот вдруг зашевелился и сам оперся на руки. Потом повернулся к Женьке. Та опять замерла и в ужасе смотрела на него. То, что он упал с такой силой, не прошло даром: все лицо было исцарапано, сухие твердые веточки воткнулись в щеки и кровавили. Но напугало её другое: засохшая ветка, толщиной с её палец, торчала прямо из правого глаза Андрея. Оттуда текла кровь и сукровица. Второй, левый глаз, остался целым, и смотрел на нее. Белый, как мороженное.
Все это произошло в течение нескольких часов. С одной стороны, ей казалось, что все промелькнуло словно за минуту. Настолько спрессовано все происходившее. Но с другой стороны, когда она вспоминала, как ходила по пустой деревне и кричала; или еще раньше, когда они с Андреем шли сюда, то ей казалось, что это происходило очень давно. Чуть ли не в другой жизни. Сейчас она снова сидела напротив мальчишки-пришельца в том самом проклятом доме, где и начались все эти ужасы. Теперь она уже не сомневалась в том, что все окружающее реально. Но реальность эта являлась совсем не той, в которой она жила до этого момента. Это была реальность Стивена Кинга или какого-нибудь сценариста Голливуда. Этот мальчишка, это даже не Голлум из Властелина Колец. Это хуже. Это существо не пыталось напасть на нее, не угрожало, и не показывало клыки и когти. Наоборот, по сравнению с Голливудскими фильмами, оно выглядело почти дружелюбным. Но та атмосфера чуждости, совершенной нечеловечности его натуры, страшило больше, чем даже мертвый Андрей.