Женька начала вытирать рот рукавом, и только сейчас поняла, что она до сих пор, сжимает в руке топор. Она брезгливо отбросила его, и, преодолевая себя, шагнула к Андрею. На мальчишку она старалась не смотреть. Теперь, когда он ничего не мог ей сделать, она вдруг почувствовала, что ей жалко его. И даже попытка разжечь в себе злость, повторяя, что это не ребенок, а тварь, ни к чему не привела.
Женька нагнулась к лицу Андрея, поймала торчавший из глаза сучок и резким движением вырвала его. Зомби даже не дернулся. Не почувствовал. Как и она сама. Она вяло удивилась этому и тут же забыла. Её уже совершенно не пугала расчлененка, валявшаяся вокруг, и то, что мертвые двигаются и даже говорят. Словно она приняла сразу горсть самых сильнодействующих транквилизаторов.
– Андрей, как сделать, чтобы ты умер? – тихо спросила она. Тот явно услышал её. Но не ответил. Он смотрел на нее и молчал.
– Ответь, пожалуйста, – умоляюще попросила она. – Я хочу уплыть. Но я не могу оставить тебя здесь таким.
– Он не умрет, так как ты этого хочешь. Для окончательного освобождения, его надо уничтожить.
Голос мальчики не изменился. «Похоже, он тоже зомби, – подумала она. – Только может говорить». Женька резко повернулась к обрубку и спросила:
– Почему ты говоришь, а он нет? Только не заводи свою песню про согласие.
Все то время, что она отрубала этому созданию конечности, он не переставал уговаривать её.
– Все просто. Его организм умер. Он не дышит, значит, не может воспроизводить звуки. Разве ты этого не знаешь? Андрей это знал.
Тварь на секунду замолчала. Потом добавила.
– Он проходил это в школе. На анатомии.
Конечно, она это тоже знала. Просто не подумала. Воздух не проходит через голосовые связки и все. Но её зацепили другие слова.
– Говоришь, Андрей знал? Как ты можешь это знать?
– Я знаю все, что знал он.
– И про нас?
– Да. Андрей сейчас это я.
– Пошел ты. Если я до сих пор не сошла с ума, ты меня своей болтовней уже не сведешь. И если бы он был тобой, он бы не помогал мне.
Она хотела встать, но рука Андрея поймала её за предплечье. Целый глаз, не отрываясь, смотрел на нее.
– Я сейчас тоже не понимаю этого. Никто из взрослых до этого не мог сопротивляться. Только дети.
Женька резко обернулась.
– Ты говоришь, что ты Андрей. А кто ты на самом деле? Кем ты был до того, как стать таким?
Глаза мальчишки расширились. Он простонал:
– Я же сказал – не спрашивай это!
Через секунду человеческий обрубок бился в припадке. Пальцы мертвого Андрея со всей силы сжали её руку. Она закричала от боли и попыталась вырваться, он хватка была железной. При этом его тело забилось точно так же, как и существо в облике подростка. Чуть не плача, она принялась отрывать пальцы Андрея от своей руки.
– Андрюшка, отпусти. Ты же сломаешь мне руку.
И вдруг все кончилось. Оба мертвеца затихли.
– Отруби мне голову…
Впервые голос прозвучал по-настоящему. Так говорят подростки. Страдание, звучавшее в голосе, резануло Женьку. «Неужели он вспомнил?»
– Сожги меня и его…
Она чувствовала, что каждое слово мальчишке дается с трудом. Он словно силой проталкивал слова через горло.
– Сожги деревню. Ничего не бери… Ничего… Нельзя… Лодка в кустах…
Потом уже совсем тихо, так, что она еле расслышала, он прошептал:
– Колька меня зовут… Коля…
Женька собирала по дому все, что могло гореть. В комоде нашлись какие-то почти истлевшие бумаги и целые, хотя и потрепанные деньги. Царские. Наверное, имеют какую-то цену у филуменистов. Но она унесла и бросила их на обезглавленные дергавшиеся тела. Она не собиралась ничего брать из этого заколдованного царства. Даже без предупреждения этого существа по имени Колька, она бы не сделала этого. Все тряпки, стулья и прочее уже перекочевало в комнату, где готовился костер. Женька торопилась. Солнце уже спряталось за гору, а она ни за что не останется на ночь в этом страшном месте. Оно уже отняло у нее любовь, но жизнь она тут не оставит.