А для того, чтобы это случилось – надо поймать дьявола в ловушку. Похоже, он, Порфирий черту зачем-то нужен. Надо этим воспользоваться. Но для этого, ему самому надо в западню не попасть. Надо выжить. Самое главное – пережить ночь. Пережить темноту, когда нечистый будет силен. А за окном уже темнеет. День зимний короткий. Он перехватил винтовку, зажатую между ног, и решительно встал. Все, пора действовать. Задумка есть, а чтобы её выполнить, нужны силы. Поэтому он сейчас сварит чай и первый раз за день поест.
***
Порфирий готовился – он понимал, что, если враг человеческий, хочет до него добраться, ночь для этого, самое лучшее время. Поэтому он занес в избу все оружие и все, что могло сойти за оружие. Первым делом, конечно, трехлинейку. И все патроны к ней. Тут же на стол положил тульскую двустволку—курковку. Ту, что досталась от отца. Она была такой старой, что у нее износился боек на правом стволе, и теперь с этого ствола, через раз была осечка. Да и патронов—самозарядов на нее было немного. ТОЗовкой Порфирий почти не пользовался. Только в сезон, когда утки начинали перелет. У него были и порох и дробь, и все остальное. И можно было бы, пока тихо, зарядить еще патроны, но не было гильз. Но он все равно принес и банку с порохом, и другие припасы. Кто его знает, что сгодится – он в таких битвах еще не бывал.
Тут же приготовил и ножи: свой охотничий, изготовленный по специальному заказу у городского кузнеца; и оба разделочных, домашних. Тех, которыми резал свиней и баранов. Принес и топор, не тот, которым колол дрова, а специальный плотницкий. Острый, как бритва. Он часто выходил из дому, осторожно осматривал двор, потом так же осторожно, словно не в своем доме, приоткрывал калитку, и выглядывал на улицу. После этого проходил с осмотром задний двор и сеновал. В один из обходов ему на глаза попался бидон с керосином для ламп. Тот стоял под лавкой в сенцах. Он подумал – вдруг пригодится, и тоже притащил на кухню.
Но делал он все это, только пока еще что-то было видно. Когда сумерки начали сгущаться, он обходы прекратил. Рисковать не имело смысла. В темноте татарин мог напасть внезапно. Он бы и среагировать не успел. Порфирий даже себе не хотел признаться, что все эти обходы он делал, по настоящему, с одной целью – может дочка вернулась. «Может, ожила она. Снова стала человеком». Однако, все надежды были напрасны. Порфирий и сам понимал это. Не затем нечистая нацелилась на него, что бы вдруг, все вернуть назад.
В самый первый обход, еще перед тем, как поесть самому, он вынес кастрюлю со вчерашним супом во двор. Щедро, не жалея, навалил варева в миску Верного. Даже выловил и бросил туда же кость с кусками мяса. Кому теперь беречь? Если выживет, если уцелеет, новое сварит. Однако пес почти не ел. Что-то в нем нарушилось от появления дьявола. Он постоянно забивался в свою конуру, и иногда начинал выть так тошно, что приходилось выбегать и ругаться на него.
Потом Порфирий не выдержал. Он отцепил пса с привязи и за ошейник, силой, приволок его домой. Поставил миску и налил воды. Хоть и натоплено было не сильно, но псу, все равно будет жарко. Охотник надеялся на слух и обоняние собаки. Он знал – человек не всемогущ. Даже под угрозой смерти, он не сможет перебороть организм. Все равно начнет дремать. Пес же, даже в дремоте, почувствует гостей. И подымет его.
Он, действительно, стал засыпать. Он тер глаза, вскакивал, ополаскивал лицо под висевшим в углу рукомойником, и на время опять оживал. Но что поделаешь, человек не демон. Ему нужен отдых. Поэтому появление врага, он пропустил. Разбудил его Верный. Пес скулил и тыкался мордой в колени. Порфирий очнулся и сразу понял, что происходит. Реакция собаки, была точно такой же, как и днем. «Значит, опять эти появились, — подумал охотник. – Сволочи, загубили пса». Ведь, на самом деле, Верный не был какой-нибудь трусливой шавкой, смело гавкающей только из-за забора. Он был настоящим сторожевым псом. Никому не давал спуску. Теперь же он норовил спрятать морду в коленях хозяина, и не поднимал глаз.
Едва очнувшись, Порфирий сразу схватил трехлинейку и вскочил с табурета. Но ни в избе, ни за окном никого не было.
— Где они? – шепотом спросил он у пса, словно тот мог ответить. – Или ты меня обманул?
Но уже через секунду понял, что Верный испугался не зря. В ночной абсолютной тишине, когда не потрескивала даже прогоревшая печь, за окном несколько раз хрустнул снег. Для опытного охотника, не стоило труда определить, что это. Уверенный широкий мужской шаг. «Керим!». Порфирий мог поклясться в этом. Значит, ничего не кончилось. Зря надеялся. Сон слетел, как пух с одуванчика под ветром.