— Прости меня, доченька, — прошептал он. Упер ствол в подбородок и потянулся вниз, к спуску. – Прощай.
Глава 5
— Не-е-ет! Сто-о-ой! – Керим кричал, словно его жгли заживо. Порфирий уже простился с миром, но этот жуткий крик, на секунду остановил его. И тотчас из темноты на него снова прыгнули пацаны. Они клещами вцепились в двустволку и в руки, словно от этого зависела их жизнь. При этом они наперебой уговаривали:
— Не стреляй! Не стреляй! Я уйду сейчас. Ты нужен целый. Ты нужен живой.
Керим в сенцах, повторял то же самое. Слово в слово.
— Не стреляй. Ты нужен живой.
«Он боится, что я застрелюсь?!» Эта мысль придала ему сил. Он снова разбросал мальчишек, вскочил на стол и опять приставил двустволку к шее. Нащупал курок, но нажимать не стал.
— Одно движение, и у меня башка отлетит. Слышишь, дьявол? Останови всех!
— Да, слышу, — нестройно ответили ему со всех сторон. В избе все затихло, лишь тихо скулил пес.
— Я говорю с тобой, Керим! – возвысил голос Порфирий. – Ты меня слышишь?
— Да, да, слышу! — В этот раз прозвучал только голос татарина. Охотник опять отметил, что голос стал звучать по- другому. Почти так, как лавочник разговаривал раньше.
— Если я тебе нужен, слушай условия.
— Я слушаю, — уже нетерпеливо повторил Керим. Порфирий понял, что изменилось. Теперь в голосе Керима появились чувства. Как у живого человека.
— Убери всех. Пусть уйдут из избы. Только потом будем разговаривать.
— Ухожу, — снова в голос ответили из темноты мальчишки. Татарин ничего не сказал им, но дети, один за другим вышли в дверь. Из спальни вошел еще кто-то, прошел через кухню и тоже вышел в сенцы. Уже когда человек вышел, Порфирий узнал его. Чисто по шагам. Это прошла дочка. Он хотел позвать её, но вовремя остановился. Сначала надо закончить с демоном. Охотник уже хотел спрыгнуть со стола, ног вспомнил, что на полу есть еще кое—кто.
— Убери Настасью. Пусть она уйдет.
Ему показалось, что он расслышал короткий смешок. «Неужели, Керим стал собой? Или сатана так прижился в нем?»
— Уходит. Только ей придется ползти. Жди.
Он не ошибся. В голосе татарина явно слышалось веселье. Внизу, на полу, захрустело стекло. Мертвец полз, не разбирая дороги. Порфирий подождал, когда огромный червяк выполз через двери и спрыгнул.
— Прикрой дверь. Будем через дверь разговаривать.
— Хорошо.
Дверь скрипнула и захлопнулась. Охотник сразу шагнул туда, где лежала Настасья, разглядел винтовку и поднял её. Потом снова крикнул, чтобы никто не вздумал заходить, иначе он застрелится. Сам же, снова шагнул к столу, нашел подсумок и выдернул снаряженную обойму. Перезарядить трехлинейку было секундным делом. Теперь у него в руках опять было грозное оружие. Пять патронов давали надежду. Теперь он опять мог продержаться некоторое время. Но Порфирий понимал, что это только оттягивает конец. Слишком много противников против него одного. Ведь теперь кроме дьявола в человеческом облике, появился еще один враг – мороз. После того, как выбили окно, в избе стало ощутимо холодно. Еще немного, и станет как на улице. Надо срочно придумывать что-то новое.
— Керим, — позвал он.
Тот мгновенно отозвался:
— Я слушаю тебя.
— А ты не мерзнешь? Как ты там в сенях торчишь, мороз ведь? Или дьяволу мороз не страшен.
Демон ответил честно. Все, как Порфирий и предполагал.
— Я не боюсь холода. Но тело мерзнет. И замедляется. Лучше чтобы стояло тепло.
«Вот ты и попался, — подумал охотник. – Зря ты это подтвердил. Тогда будем терпеть до утра. Может, к утру застынешь».
Сам Порфирий к морозу привычный. Он здесь родился и вырос. А татарин всегда мерз тут. Порфирий помнил это. Керим старался зимой, в хороший мороз, как можно меньше выходить на улицу. Вечно сидел в жарко натопленной лавке. А если выходил, то закутывался до основания. План начал выстаиваться сам собой: «Надо утеплиться самому, или как-нибудь утеплить избу. А потом посмотрим, кто из нас сибиряк». Однако не он один строил планы. Из сенцев снова донеслось:
— Я выполнил все твои условия. Теперь ты готов?
— К чему опять?
— Мы же хотели поговорить, — в голосе татарина появилась досада. Он явно не собирался отступать от своей линии. – Давай уже решим этот вопрос. Ты сам поймешь, что то, что я тебе предлагаю, это лучший выход.
— Продать душу – это лучший выход? Это хуже смерти.