Это знание далось ему труднее всего.
Глава 7
Все. Теперь живых односельчан не осталось. Он расправился со всеми. Большинство, конечно, перешли в разряд мертвецов по- тихому, так как это произошло с дочкой. Надо было только отвести их подальше от деревни. Порфирий даже высчитал границу, на которой происходило это. Перешагнув эту невидимую черту люди умирали. Во всяком случае, их душа покидала их. В теле оставался только демон.
Однако с несколькими это не получилось, они никак не шли из села. Первым это произошло с Георгием—водовозом. Он заартачился, а так, как весу в нем было пудов восемь, Порфирий не мог справиться с ним. Георгий стал первым, кого он убил по расчету. Охотник застрелил его, и через пять минут, тот поднялся и уже не сопротивляясь, пошел в сарай. Таких, окровавленных мертвецов там набралось не меньше десятка.
Теперь они все были здесь – в торговом складе Керима. Он находился в одной ограде с лавкой и жилым домом татарина. Товары из склада, охотниик выбросил прямо на снег. Все равно, больше никому не нужны. Сначала помещение казалось большим, но по мере того, как Порфирий притаскивал сюда все новых, и новых людей, оно стало быстро уменьшаться. Так что, когда все жители оказались в этом сарае, то он стал напоминать бочку с солеными груздями. Больше семидесяти душ. Вместе с дедом Филиповым. Он только что усадил его на лавку, столкнув с нее кого-то. Если считать с Василием, Глафирой и Федоровой Настасьей, закрытыми в погребе, получится семьдесят четыре.
Сначала он не хотел перетаскивать сюда этих троих, не хотелось снова переживать начало всей этой истории, но потом решил, пусть все мертвяки лучше будут в одном месте. Под присмотром. Так надежнее. Хотя еще не одно из этих существ не пыталось применить силу, или убежать, но все могло случиться. Они могли двигаться, хотя с каждым днем они становились все медленнее. Но скоро морозы должны закончиться. И Порфирий знал, что тогда произойдет. Он уже попробовал отогреть одного мертвого мальчишку. По мере того, как тело согревалось, движения мертвеца становились все более быстрыми. Порфирий не стал доводить эксперимент до конца. Ему совсем не нужен был мертвец, за которым он не сможет угнаться. Хотя бояться их теперь, он почти перестал. Но здоровый охотничий инстинкт подсказывал, что даже безмозглое, ничего не соображающее животное может быть опасно.
Теперь, когда все односельчане мертвы, наступил момент, который он так долго оттягивал. Но дальше ждать нельзя. Когда-то он хотел похоронить всех как положено, в землю. Он даже выбрал место для нового кладбища. Не хоронить же одержимых вместе с обычными людьми, на старом освященном. Этот его план был построен на предположении, что «живые» мертвецы постепенно замерзнут по- настоящему. Вроде бы демон в облике дочери говорил о таком. Что жизнь в них остановится. Но этого не случилось. Замерзшие трупы, до конца так и не обездвижились. Они стали медленнее, почти не шевелились, но окончательного исхода не произошло. А теперь, после эксперимента с мальчишкой, он представлял, что будет дальше. Когда придет весна.
Он не может удерживать их здесь вечно. Мало ли что может произойти с ним или с мертвецами. Порфирий понял это давно, но решился лишь несколько дней назад. До принятия решения, он неделю, просто существовал. Приходил, смотрел на этот улей живых—мертвых людей, потом уходил и целый день делал вид, что чем-то занят. Лишь бы не думать о том, что это все надо заканчивать. Это было страшное решение. Он даже не представлял, как можно будет после такого жить дальше. Но другого выхода Порфирий не видел.
Он залез в погреб впервые после того, как в тот памятный день спрятал тут Василия, Настасью и Глафиру. Жещины лежали сразу у входа, а Василия он тогда первым утащил подальше в угол. Его сейчас даже не видно было. Тело пряталось в темноте.
Он ожидал, что почувствует боль. Даже горе. Но, глядя, на тело жены, почувствовал только сожаление. «Зачем женился? Ведь мог еще походить женихом, может, встретил бы кого по любви? Загубил только зря девку». Порфирий от таких мыслей даже передернуло. «Что со мной? О чем я думаю? Раскаяться надо, прощения попросить. Ведь убил её я». Он все-таки прошептал: