Может, Колька и поверил бы. Ведь большинство ребят с их улицы верили. Да и в школе тоже верили. Даже пионеры. Особенно по ночам. Хотя днем, многие ребята хорохорились, что не боятся, и когда станут постарше, обязательно поплывут туда и посмотрят. Однако, как только темнело, голос этих храбрецов становился тише, и смелость испарялась. Если бы не новая пионервожатая, то, наверное, никто из деревни сюда так и не попал бы.
Сейчас, днем, Колька не думал о страхах. Не до этого. Сначала стер все руки на веслах. Хотя и не он один. Всем пришлось поработать. Даже Маргарита Семеновна тоже попробовала. Но только насмешила всех. Сразу видно – городская. Она просила называть её не Маргаритой, а просто Ритой. Мол, я совсем не на много старше вас. Местные учителя так не делали. «Старше, может и ненамного, — думал Колька, — а вот выглядит она совсем, как настоящая женщина». Не то, что одноклассницы. Прыщавые и плоские. При мысли о пышных формах пионервожатой, Колькино лицо запылало. Он быстро оглянулся – не видит ли кто? Нет, все заняты своим.
Потом опять шли по жаре, по какой-то, едва видной, звериной тропе. Корень на корне. Как будто специально выросли, не пускали. Он все ноги сбил. Почему-то остальные радовались. Как будто чей-то пятак потерянный нашли. Дураки. Кому он нужен этот костер? Конечно, весело там. Особенно, когда ночью он разгорится, и столб искр летит в небо. Но все последние годы, костер проводил старый физрук и поэтому до ночи никто не ждал. Жгли днем. А днем, это совсем не то. Красота, да, она красота. Да только из-за этого, Колька ни за что не поперся бы в такую даль.
Когда он услышал впереди радостный галдеж, то понял, что, все, мучения кончаются. Пришли. Он брел последним, и пока дошел до остальных, все уже сняли рюкзаки и стояли, сидели или лежали на небольшой поляне. Не поднимая головы, Колька нашел свободное место, скинул рюкзак и завалился на него. Потянулся и застонал. Потом поднял голову и огляделся – блин, и вот этим их пугали всю жизнь? Обыкновенные старые дома. Таких полно и в их деревне. Здесь вон даже лучше сохранились. Он еще несколько минут рассматривал почерневшие избы, прятавшиеся за деревьями, и опять откинул голову на рюкзак. Ничего тут интересного нет. Разве в домах, может что сохранилось. После еды надо будет сходить, посмотреть.
Кашеварить взялась сама Маргарита—Рита. Правда, как оказалось, она только командовала, а делали все ребята. Сходили, набрали воды, почистили картошку и все остальное. Колька предчувствовал подобное, и сразу вызвался собирать дрова для будущего ночного костра. Чистить картошку он не любил. В лесу никто за тобой следить не будет, и можно поесть ягоду, или просто побездельничать. Рвать пуп он не собирался, и мать, и бабушка всегда учили, что за бесплатно работать, себя не уважать. Пусть дураки горбатятся. Колькина мать – продавщица единственного магазина в деревне – считала дураками всех остальных жителей села. И в первую очередь своего мужа, Колькиного отца. Не был бы дураком, давно увез семью в райцентр. Там даже кино каждый день показывают.
Пока готовили еду – получалось обед и ужин сразу — солнце уже склонилось к горизонту. За это время, он пару раз показался на глаза. Знал, что если этого не сделать, Маргарита поднимет тревогу и отправит всех на поиски. Так уже бывало. Поэтому он собрал и притащил пару охапок сухих, опавших сучьев. Остальное же время, просто бродил по лесу, срывая редкие ягоды голубики. Он хотел было подобраться поближе к домам, но неожиданно его разобрал испуг. Наверное, слишком много он наслышался страшилок об этом месте, если даже светлым днем стало страшно. Ладно, Маргарита сама пообещала, что после еды все пойдут смотреть эти дома. «Пойду с ними, а там, если все нормально, сбегу и пойду вперед». Ему почему-то все время казалось, что где-то там спрятаны золотые монеты. «А вдруг найду?» От этого даже настроение поднялось. Хоть он и не знал, что можно сделать с золотом, но все равно видел себя уже богачом. И тогда мечта – мотоцикл ИЖ—49, черный, как на фото в потрепанном журнале, уже не будет такой недостижимой.
***
Солнце закатилось за гору, и тень накрыла долину. Хотя окрестные вершины еще золотились – майский день уже длинный, это не декабрь – но гора, у подножия которой лежала заброшенная деревня, накинула сумрак прямо на дома. Как только в небе не стало солнца, Колька почувствовал себя как-то неуютно. Словно кто-то смотрел на него из темных провалов окон. Он, невольно старался пробиться в круг, ближе к костру. «Чего я боюсь? Еще светло». Колька посмотрел вокруг и, вдруг, понял, что не он один такой. Похоже, со всеми что-то не так.