Отсюда же нельзя было выбраться даже пешком. Со всех сторон долину окружают отвесные скалы. Похоже, верно его предположение, что те, кто жил тут когда-то хотели спрятаться от остального мира. Теперь, когда путь к лодкам ему перекрыли, выхода он не видел. К реке он, наверное, смог бы пробраться. Ему перекрывали только выход к косе, где находились лодки. Но это ничего не давало, плыть в майской ледяной воде невозможно. Судороги стянут через несколько минут.
После побега от лодок, он все-таки решил проверить проход по суше. Хотя бы просто чтобы уйти подальше от страшной деревни. За час он обошел всю долину. Везде упирался в скалы, словно растущие прямо из земли. Бесполезно. В глубине души он знал, что так и будет. Будь сюда возможность пройти легко, кто-нибудь , несмотря на запрет, попробовал бы зайти. Но он о таком не слышал.
Но мальчишечьи надежды всегда сильнее. И он даже составил план, если сможет уйти в горы. Сначала подняться, немного пройти, а потом направиться обратно к реке. Дальше можно выбраться на берег и идти по нему. Все равно кто-то там поплывет. Да и их искать начнут. Через день точно поплывут. Вот только сказал хоть кто-нибудь дома, что они направились сюда, к запретному месту? Вряд ли. Если кто-то из взрослых знал, ни за что не отпустил бы. Значит, все соврали, как и он. Колька сказал матери, что они наоборот, сплавятся до Красного Яра. Как раз туда, где у многих сельчан покосы.
Ему хватило часа, чтобы убедиться, что надежды на пеший проход тщетны. Он уселся под дерево, почти вросшее в скалу, и впервые заплакал. Он не плакал с тех самых пор, как отец ушел от них. Прошло уже пять лет. Он тогда пришел тогда со школы и увидел страшную картину: мать, красная и злая, жгла костер прямо посреди двора. Он не сразу понял, что она сжигает вещи отца. И не только его. Он окаменел, когда увидел среди пламени игрушечную машину—кран. Когда-то отец привез ему подарок из города. Он хотел спасти машинку, но мать не дала. Она откинула Кольку от костра и зло закричала:
— Раз ушел, значит, все! Чтобы и памяти о нем не осталось никакой. Забудь его!
Тогда он плакал последний раз. Он вспомнил, как говорил отец – мужики не плачут. Он все равно будет помнить его. И делать так, как говорил папка. Назло матери. И вот теперь он заплакал.
Колька вытер слезы рукой, посмотрел на мокрую ладонь, и понял, что это значит. Это значит, что он сдался. Предал память. А ведь клялся. Он сразу перестал хлюпать носом. Зло осмотрелся вокруг. Словно боялся, что кто-то увидел его слезы. К черту! Он еще жив, и нечего тут плакаться. Он же не первоклассник. И не дурак. Отец бы сейчас сказал: — « Пошевели мозгами, сынок. Всегда есть выход»
Он закусил губу, уставился в одну точку и задумался. Для начала он определил для себя, что все: он теперь один. Рита, единственная взрослая, на кого можно было надеяться, за несколько минут стала точно такой же, как и остальные ребята. Помощь, если и придет, то не раньше, чем послезавтра. А скорей всего через пару дней. Так что лучше рассчитывать на три дня. Он вспомнил, что этому его тоже учил отец. Идешь в тайгу на день, бери продукты на три. Три дня он точно продержится. Не может не продержаться. Главное – прятаться хорошо. И тут же он понял, что это ерунда. За три дня его найдут в любом случае. Ему ведь надо спать. И есть. Сейчас уже желудок к спине прирос. Все мысли о еде. А через день он просто помрет. Хоть и говорили в школе, что без еды можно неделю. Но это точно вранье. Наверное, те, что так говорили, никогда не пробовали голодать.
Нет, надо придумать что-то другое. Он снова задумался. Как уйти из ловушки? Ведь сейчас, он словно в сказке, про заколдованный лес. Про тот, из которого нельзя просто так уйти. А чтобы вырваться, надо победить зло. Ему надо воевать. В первый раз эта мысль показалась ему абсурдной, и он сразу отбросил её. Маргарита Семеновна – та, которая никого не боялась, не смогла ничего сделать. А что может он – тринадцатилетний школьник? Но мысль возвращалась вновь. И он задумался. «Может попробовать?» Ведь, по настоящему, враг у него один – этот худой длинноволосый мужик. Он сам видел, что ребята, делают только то, что он говорит. Значит, если что-нибудь сделать с «колдуном», то это почти победа. Постепенно, эта мысль завладела им. Он представил, как перед ним лежит связанный враг, и просит пощадить его. Колька даже головой потряс, чтобы прогнать победную картину. Он еще ничего не придумал, а уже празднует. Сначала надо придумать ловушку. Потом, как её изготовить, и третье – как заманить туда «колдуна».
Как ни гнал он от себя мысли о сверхъестественном, они все равно лезли в голову. Он и самого начала, не очень понимал, что здесь творится, теперь же, после того, как он увидел изменившуюся Риту, голова, вообще, шла кругом. «Неужели это правда? Но это же страшней даже чем Вий». Он совсем недавно видел это кино, и до сих пор считал, что ничего в жизни страшнее не бывает. «Хорошо еще, что светло кругом». Он не представлял, что было бы, если сейчас была ночь. «Наверное, с ума бы сошел от страха». Но сознание пятиклассника гораздо гибче, чем сознание взрослого. Если вожатая, так до конца и не поверила в мистическую природу происходящего, то Колька все-таки сдался и принял это.