— Прости, мя, господи.
Ведь не хотел, а рука сама потянулась. Не верил же уж давно. Видно заложено что-то в человеке – в такую минуту попросить прощения. Едва убедившись, что Васька мертв, Порфирий двумя пальцами закрыл ему веки, и перестал думать об убитом. Он чуть не скачками, как лось в глубоком снегу, помчался к яме.
Он прав. Глаза его не подвели. Это золото. Самородок. Огромный самородок! Порфирий упал на колени прямо в снег. От его движения яма осыпалась, и порошка прикрыла торчавший желто—красный шишковатый ком. Он осторожно смахнул снежок. Потом положил на него руку. Сердце замерло. Чуть толкнув находку, он почувствовал, насколько она тяжела. Она не поддалась, словно вмерзла в снег. Но на самом деле не вмерзла. Толкнув сильнее, он сдвинул драгоценный камень с места. «Ядренная купель! Сколько же это фунтов? Да, какой там фунтов?! Тут, поди, больше двух пудов». Он не ошибся. Когда Порфирий попытался приподнять драгоценный булыжник, тот выскользнул, и снова нырнул в снег. И еще глубже, чем до этого. Хотя по объему вещь была невелика – пару ладоней в длину, и по ладони в высоту и ширину, вес был точно под три пуда. Может и больше. Не зря самородок утонул в снегу почти до земли.
Чтобы только коснуться его, охотнику пришлось засунуть руку в снег почти по плечо. Он уже начал раскапывать, но вовремя остановился. Донести его на себе до дома, он, может быть, и сможет. Но на это уйдет столько времени. С такой ношей, даже слежавшийся снег держать не будет. Не зря Васька лошадь просил. Тогда, он, наоборот, столкнул ногами сугроб в начатую яму и притоптал. Потом схватил понягу и винтовку, и почти побежал по следам обратно. Надо срочно вести лошадь с санями. На труп односельчанина, он даже не взглянул, словно того и не существовало.
Поднявшийся к вечеру, легкий ветерок, набрасывал снежную муку на остывавшее тело. Снежинки сначала таяли, но быстро перестали.
***
У него появилось имя. Василий. Вася. Васька. Раз есть тело, значит, есть и имя. Так всегда бывает, если тело такое, какое нужно. Потому что есть тела, у которых нет имени. Безымянные ему тела не нужны. Но он тут же понял, что это не то тело. Хоть и с именем. Нет. Слишком слабое. Надо ждать. Оно придет.
***
Глава 2
Хотя Порфирий и торопился, но вернулся на место уже в полной темноте. Хорошо, что выполз нарождавшийся месяц, и он как раз успел, пока тот снова не спрятался. Привез добычу домой он далеко за полночь. Жена не спала, ждала его. Как только охотник растворил ворота, та выскочила в, накинутом поверх исподнего, полушубке.
— Что там у тебя? Зверя добыл? Помочь может?
Еще перед отъездом она пыталась узнать, куда он торопится на ночь глядя. Но Порфирий строго прикрикнул, что это не её дело, и наученная горьким опытом супруга, сразу примолкла. Вот и в этот раз, он только зло отправил её спать.
Порфирий проснулся среди ночи. Повернулся, толкнул подушку повыше, и перевернулся на другой бок. Он знал, что рано. Можно еще поспать. Он лежал, но привычного быстрого проваливания в сон не было. Засыпал он мгновенно. Только коснувшись подушки. Жена всегда завидовала. «Что за ерунда? Ведь лег уже за полночь. Спать должен хотеть». Он перевернулся обратно, открыл глаза и посмотрел в окно. Из темноты комнаты, даже безлунная ночь за окном, выглядела светлее. Рама с маленькими стеклами, крестом выделялась на более светлом фоне. Он знал, что это звезды и снег вокруг дают такой колдовской свет. Надо спать, опять приказал он себе, еще пару часов на улице нечего делать. Не с фонарем же ходить.
И тут его ударило. «Золото!» Не соображая, что делает, он отбросил одеяло, и сунул ноги в старые обрезанные валенки. Схватил с гвоздя вытертый домашний полушубок, и на ходу продевая руки в рукава, рванул на улицу. В сенцах, ломая спички, зажег лампу, поднял над собой, и вышел во двор. И лишь тут, хватив морозного воздуха, он остановился. «Что за дурь? Какого дьявола я понесся, как на бесплатную выпивку? Я же все спрятал». Порфирий удивленно озирался вокруг. «Вот черт. Правду говорят — нечаянное богатство с ума сводит». Он попытался удержать себя, чтобы не пойти в сарай, где в углу, под прошлогодним сеном, он спрятал добычу. Но не смог. Мысленно оправдал себя тем, что все равно, надо сходить по малой нужде, и направился к сенному сараю. Там, уже не сопротивляясь желанию, убрал кол подпиравший дверь, пошел внутрь. Подвесил фонарь на специальный крюк и прошел в угол. «Ничего. Просто посмотрю, и все. За просмотр денег не берут». Эта присказка совсем не подходила к его делу, но странным образом она успокоила его. Повеселев, он повторил вслух: