— За просмотр денег не берут.
Потом разгреб сено.
Порфирий сидел на коленях, и не мог отвести взгляд от самородка. Дрожащий свет керосинового пламени, играл на огромном куске золота. Любой, кто хоть раз видел настоящее золото, понял бы, что это именно оно, а не какая-нибудь надраенная медь. Но, кроме того, что это самое настоящее золото, что само по себе умопомрачительное богатство – этот «камень» явно был чем-то большим, чем просто слиток. Это только в начале, когда он увидел лишь малую часть самородка, он показался ему обычным. Таким, каким и должен быть. Но когда он вытащил его и увидел полностью, Порфирий обомлел. Мало того, что «камень» был похож на какое-то странное свернувшееся животное. Помесь гигантской многоножки, краба и осьминога. Этих гадов он достаточно повидал во время службы на Дальнем Востоке. Кроме этого золотой уродец был весь расписан фантастическими узорами. Если в них долго всматриваться, они словно бы оживали. Наверное, вот так целиком, его наверняка, купили бы за большую цену, чем по кусочкам. Но для этого надо искать миллионщика. Типа какого-нибудь хозяина приисков. У Порфирия таких возможностей не было.
Порфирий протянул руку и погладил слиток. Тот сразу стал теплеть. Словно тепло тела мгновенно нагрело металл. Охотник заметил этот эффект еще вчера, когда он достал самородок из снежной ямы. Тогда он немного испугался, но потом решил – какая разница: греется, не греется, главное, что это золото. Как только ладонь почувствовала гладкий теплый металл, перед глазами опять встали события вчерашнего дня.
— Сгинь! – он отмахнулся от воспоминаний, словно от назойливых мух. Сейчас надо было не о прошлом вспоминать, а думать о том, как пристраивать неожиданное богатство. Золотой «булыжник», конечно, был очень странным – особенно эти «живые узоры». Словно, это не самородок, а дело рук человеческих. Будто какие-то мастеровые в стародавние времена, постарались от души. И будь он богачом, Порфирий ни за что бы не отдал такую красоту. Но он богачом не был, и твердо знал, что никакие узоры не остановят его, если для того, чтобы продать эту игрушку дороже, понадобиться её распилить.
Неожиданно, за дощатой стеной сарая, злым лаем залился пес. По тому, как он гремел цепью и захлебывался от злости, стало ясно, что кто-то ломится в ворота. На прохожего Верный лаял совсем по- другому. Порфирий зло выругался и вскочил. «Кто там может быть в такую рань?» Сейчас, зимой, весь народ встает поздно. Да и отродясь с утра никто по гостям не шастает. Вдруг, в голову ударила шальная мысль – кто-то прознал про золото! И сейчас, под утро, когда самый сон, хочет забраться сюда. Злость на неведомого грабителя захватила его с головой.
Порфирий быстро прикрыл самородок парой охапок сена, и оглянулся в поиске чего-нибудь тяжелого. Какой-нибудь дубины. Дубины не было, но рядом, словно специально приготовленные, стояли прислоненные к стене, вилы. Они просто просились в руки. «Ну, погоди, сейчас я тебя встречу! Приголублю». Уже потом, после всего случившегося, когда охотник вспоминал это – он только диву давался, как такое могло прийти в голову? Он везде был один. И приехал среди ночи, когда все спали. Да и вообще, все деревенские побаивались его. Никто, никогда с ним связываться не стал бы. Точно – золото лишает человека ума. Однако сейчас у него в голове билась только одна мысль – не отдам!
Перехватив вилы наперевес, так, как в солдатах учили держать винтовку для штыковой атаки, Порфирий толкнул ногой дверь и вывалился в ночь. Он сразу разглядел, что в ограде действительно, кто-то есть. Фигура темнела возле самых ворот. Те были распахнуты. Пес уже некоторое время не лаял. Он вообще, вел себя странно. Спрятался где-то за будкой и тихо скулил. «Что за дела?» Вся деревня боялась Верного. Он мог загрызть любую собаку. Да и на медведя бы кинулся. Не мог же его напугать человек.
— Ты чего? – грозно рявкнул охотник. – Ты, на хрена приперся?!
Человек не ответил. Вместо этого, он, медленно пошел на Порфирия. Тот совсем озверел. На него? В своем доме?
— Ты что? Смерти ищешь?
Незнакомец опять не ответил. Он развел руки в стороны, словно готовился обнять, и по- прежнему нагло шел на вилы.
— Остановись! Не заставляй грех на душу…
Порфирий осекся. Грех на нем уже висел. Васька. «К черту!» Сумасшедший грабитель был уже близко. Резко, словно втыкая штык в войлочную куклу на полковом плацу, он сделал выпад, и воткнул вилы в грудь нападавшего. Похоже, попал в кость. Вилы глубоко не воткнулись. Но человек сразу завалился. Видимо и этого хватило. В голове билось – одним меньше, одним больше. Какая разница?