Он стоял над еще дергавшимся телом, и давил на черенок, давая человеку умереть. Что-то здесь было не так. Сначала, в горячке схватки он ничего не замечал, но сейчас до него дошла несообразность. И тут же он понял, что не так. Человек за все время не проронил ни звука. Так не бывает. Ведь сейчас он испытывает адскую боль. Даже самый крепкий человек не сможет терпеть такое. Даже медведь ревет, когда его убивают.
— Да, мать ты ити! Кто ты такой?
Не выпуская вилы из рук, он наклонился, но лица в темноте, все равно не разглядел. Человек понемногу затих. Порфирий отпустил черенок, подождал – зашевелится, нет? – потом побежал в сарай, за фонарем. Быстро вернулся, наклонился и поднес лампу к лицу.
«Как это?» Лампа чуть не выпала из рук охотника. «Нет! Не может быть!» Он опять наклонился и осветил лицо. Ему в глаза смотрели мертвые замерзшие глаза Васьки. Снежок на лице не таял. «Я сошел с ума?» Он медленно, словно старик, повернулся и пошел к лавке у стены дома. Не сметая снег, присел и невидяще уставился на труп.
Мысли путались. Порфирий не верил в бога, не верил в чертей и колдунов, и уж тем более не верил в оживших покойников. Он мог чертыхнуться на каркающую ворону, пророчащую беду перед дорогой, или никогда не стал бы возвращаться домой, если что-то забыл – удачи не будет. Но такое? Однако он только что, во второй раз убил одного и того же человека. И от этого не уйти. Если, конечно, он не сошел с ума, и все это ему кажется.
«Все было бы объяснимо – ранил; Васька в шоке был, да и сам не в себе, поэтому показалось, что мертвый; когда ушел, он очнулся, все так же в шоке, пошел искать обидчика – меня. Зашел как-то в ворота, и тут я его уже до конца убил. Да, было бы правдоподобно, если бы не сквозная дыра в сердце и снежинки эти, которые не тают на глазах. Как ни крути, значит, это правда – покойники приходящие после своих похорон. Чтобы отомстить убийце».
Порфирия передернуло – какая дурь! Ему трезвому, рассудительному мужику надо сейчас поверить в то, что рассказывают дети и бабки темными зимними вечерами. Но деваться-то куда? Вон он лежит. Непонятно – сейчас-то уже точно мертв или нет?
Порфирий вскочил. «Пошло оно все к едреней фене! Что я как баба? Оживают мертвецы? Но и хрен с ними! С мертвым тоже можно справиться. Надо только мужиком оставаться. А выход всегда, из любого положения найти можно». Он уже знал, что надо делать. Первым делом спрятать тело. А то скоро жена и дочка встанут. Да и утро скоро, кто-то из соседей, чем черт не шутит, может зайти. Эта мысль – особенно о дочке – подхлестнула его. Надо все делать быстро.
Ваську – или кто это теперь – он утащил за сарай, к поленницам с колотыми дровами. Положил его вдоль забора. Накрыл старой дерюгой и закидал снегом. Потом, чтобы никто не обратил внимания, бросил сверху несколько поленьев. Будто давно тут лежат. Теперь надо дождаться света, когда откроет лавку татарин Карим. Потом и все остальное. А сейчас надо настроить жену и начинать собираться.
Глава 3
Глафира даже не нашла, что ответить. Известие о том, что они сегодня уезжают в город, просто подкосило её. Возражать она боялась, помня про тяжелую руку Порфирия. Поэтому лишь спросила:
— Надолго?
— Навсегда!
Она в ужасе закрыла рот рукой. В краешках глаз заблестели слезы.
— Ну, ну! – прикрикнул Порфирий. – Заной еще тут у меня.
Потом смягчился:
— Не переживай. Все сменилось. Теперь можем ехать хоть в Иркутск, хоть еще дальше в Россию. Хоть в сам Петербург. Денег хватит.
Он видел, что его слова совсем не успокоили жену. Наоборот, глаза стали совсем испуганными. Он буркнул:
— Потом объясню, сейчас некогда. Иди, собирай вещи. Только те, что в дорогу. Поесть складывай поболе. Путь не близкий. А дом и все остальное, я счас татарину продам. Помнишь, он давно приценивался. Вот рассветет, он лавку откроет и пойду. Все, иди.
К удивлению Порфирия, с продажей дома, все устроилось как нельзя лучше. У Карима подрастал сын, скоро придет пора женить. Ему надо дом. Тем более, Порфирий после недолгого торга уступил. Известие о том, что он собрался срочно уезжать, конечно, вызвало сильный интерес. Но хитрый татарин не стал выспрашивать почему. Вместо этого, он сразу узнал на счет остального имущества. За сколько продается? Так что с этой стороны было все нормально. А ведь Порфирий боялся, что придется все бросать даром. И бросил бы — деваться некуда. Мертвяк вон он, под забором. Жизнь дороже. «Пусть попробует найти его в городе. Там кругом електричество. Свет день и ночь».