А он ведь тогда позавидовал Прудникову. Даже если человек, казалось бы, остепенился, на нем все равно будет это клеймо – предателя, обманщика, бляди, в конце концов. И это просто могло выжечь его любовь к Ольге. Ему не нужна была заклейменная, но сам он ее прогнать не мог. Вот поэтому он и завидовал Славке. Его Лариска, повиляв хвостом, просто прогнала мужа из его же квартиры. Солидная плата за избавление от заклейменной потаскушки, но Борька в некоторые моменты даже готов был и на это. Если бы она сама подошла и сказала, что, мол, так и так, наша встреча была ошибкой, не сложилось. Мол, у тебя тонкий и маленький, ты «голубой» и импотент. Он с благодарностью принял бы любой упрек в свой адрес, лишь бы она ушла, выгнала его или умерла. Последнего он хотел меньше всего. Он все-таки любил ее. Но не исключал полностью такой вариант. К тому же смерть смывает любую грязь. Ну, или почти любую.
Славик сказал, что она умерла. Может, она встретила кого симпатичней и ушла к нему? С вилами в пузе? Вряд ли. Нет. Славка же сказал… Зачем ему врать? Умерла так умерла. Но почему-то Борьке казалось, что ее смерть ни хрена не смыла. Клеймо никуда не делось, просто оно было не на Ольге, а на Борькиной душе.
Он выдохнул, и ему снова стало легко, но сказочный лес так и не появился. Начало появляться то, чего он никак не ожидал. На и без того черных стенах начали суетливо бегать тени. Они не пугали Борьку. Возможно, у них и была такая цель, но Шувалов уже ничего не боялся. Он оценил контраст, показанный демонами или ангелами, и теперь ему было все равно, оставаться здесь или умереть. Хотя он подозревал, что умер еще до того, как спустился в шахту.
Кто-то подхватил его на руки и быстро понес. Так быстро, что даже сердце зашлось, как будто его скинули в пропасть. Все затихло так же внезапно, как и началось. Фонарь на голове потух, или просто Борька умер. Его окутала тьма. В сказку больше он так и не попал.
Евгений понял, что заблудился, когда пробежал мимо вагонетки с номером 1310. Вполне может быть, что в эту шахту каким-то образом попали две вагонетки с одним и тем же номером, но в это верилось с трудом, а точнее, не верилось вообще. В любом учреждении, будь то шахта, воинская часть или школа, у каждого предмета есть свой номер. И двух одинаковых быть просто не должно.
Соловьев достал карту и еще раз сверил маршрут. Прямой коридор без ответвлений шел практически до самого верхнего ствола. Проходы между ходками были, и он их уже миновал, но они никак не должны были запутать его. В общем-то, даже школьник скажет, ходить по кругу в длинном коридоре невозможно, если, конечно, ты не делаешь это намеренно. Женя намеренно делал только одно. Он пытался выбраться из этой задницы, в которую его заманили за большие деньги. Однако денег он так и не увидел. А еще чуть-чуть, и он сможет распрощаться и с жизнью. Если потеря денег не особенно болезненна, то собственную жизнь он ценил немножко больше.
Кто-то водил его по коридору. И этот кто-то (Евгений это чувствовал) скоро должен был появиться. И что-то ему подсказывало, что без Сухорукова здесь не обошлось. Женя не знал, что это – нервы или совесть. В последнем он очень сомневался. Нет, не в наличии совести, а в том, что она как-то может его потревожить. Жизнь у Соловьева складывалась так, что намного легче, когда совесть запрятана глубоко-глубоко. Череда не вполне законных деяний, приносящих немалые деньги, развратила его настолько, что он решил обходиться без этого атрибута нормальных людей. Появление призрака сослуживца списывать на расшатавшиеся нервы было также нельзя. Его нервы, как стальные канаты, могли и не такое выдержать. Тогда что? Может, скопившиеся газы вызывают галлюцинации? Хотел он там, наверху, взять ШСС-1П и себе. Инструктор, называется. Женя думал, что это самая плевая экспедиция. Так, поход по грибы. Легкие деньги, так сказать. В итоге ни денег, ни людей, доверяющихся ему. Да, многие из них останутся здесь навсегда. И, главное, их и искать-то никто не будет. Самая ближняя деревня, откуда он забрал их, была мертвой уже лет двадцать. Он даже удивился, когда застал их лазающими по развалинам свинарника. Что с них взять? Молодые, глупые. Хотя Женя был не намного старше их, он считал городских сопляками. Вот у них-то нервишки и могли подкачать. Женя раздал им жетоны, так, для смеха. Листок с их фамилиями он тут же выбросил. Соловьев считал их придурками, а оказался сам недальновидным безмозглым солдафоном.
Ему почему-то вспомнился Самсонов с ломом в заднице.
«Если они начали друг друга убивать, то на поверхность выйдет кто-то один. Озверевший и уже не человек».
Он прекрасно помнил, как перевоплощались такие вот сопляки после первого боя. Он вдруг почувствовал себя оккупантом, чужим, идущим по землям аборигенов. И за каждым кустом сидят партизаны… А кто они, если не партизаны? Мужики и бабы с вилами, лопатами, косами и топорами. Как есть партизаны. Может быть, та деревня не вымерла. Просто они все ушли жить в шахту, чтобы их проклятье не распространилось дальше. А Женя и сопляки оказались не в том месте, не в то время.