Мужчина снова оставил меня без ответа, а я начала потихоньку закипать.
- Виктор!
- Помолчи, всё потом. – Напряжённо проговорил мужчина, набирая дикую скорость.
Обхватив себя руками, я свернулась в клубочек, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердечко. Подумать только меня чуть не пристрелили, а главное, за что? Если бы не этот амбал, я бы, скорее всего, отправилась на тот свет. Сейчас этот киборг напряжённо всматривался в зеркало заднего вида, наверное, опасаясь, что тот парень был не один. И самое странное что, не смотря на всё произошедшее буквально пару минут назад, я чувствовала себя в полном покое и безопасности. Наверное, это потому, что я уже тогда знала, что могу доверить этому мужчине абсолютно всё.
***
Мы уже подъезжали к дому, а я хотела скорее выбежать из машины и сломя голову побежать к отцу, узнать всё ли с ним в порядке. Мне не терпелось рассказать, что произошло сегодня, хотелось попросить папу как-то отблагодарить Виктора за моё спасение. Хотя возможно стоит сделать это самой.
Окно со стороны Виктора было открыто. С улицы нещадно несло гарью, а дым впереди скрывал видимость. Происходящее доходило до меня как со стороны. Будто бы я включила фильм ужасов и стала наблюдателем зверского события, произошедшего на том месте, где раньше был мой дом. Особняк горел, а по периметру были разбросаны обугленные и разорванные тела охранников. Мои глаза расширились от ужаса, я открыла дверь машины и сломя голову побежала на поиски отца. Надеясь, что найду его не среди этих трупов. Не имея представления, где я собиралась его искать, я просто бежала вперёд к горящему дому, а в голове набатом била мысль, что он может быть всё ещё там, но не может выйти, из-за заваленных входов или из-за удушающего дыма. Я должна ему помочь!
Вдруг, огромная рука перехватила меня по поперёк талии, а Виктор вновь закинул меня на плечо.
- Отпусти меня, блять! Немедленно, мать твою. – Заорала я, будто не своим голосом.
- Ты идиотка? На кой хер ты побежала в горящее здание?! – Я оторопела, услышав его рык, похожий на утробное рычание медведя.
- Там может быть отец, твой начальник, между прочим, ты должен спасти его! – Отчаянно прокричала я.
Мужчина скинул меня со своего плеча и повернув к себе наклонился чтобы наши лица были ближе. Он удерживал меня своими огромными руками за печи, а я всхлипывала от страха, отчаянья затопившего меня в тот момент с головой.
- А теперь послушай сюда кукла. Я не мальчик на побегушках и не салдофон зелёный. Своё я уже отработал. Твой отец для меня - это в первую очередь друг, а не начальник. Тем более я на него не работаю уже достаточно долго. Сюда я приехал, ради тебя. Твой отец знал, что его конец предрешён и просил меня позаботиться о тебе. Думаешь, он выжил? Это здание сейчас рухнет, милая. Никто из присутствующих не выжил бы, а даже если бы и так, его бы забрали, чтобы преподнести участь в сто крат хуже этой. Твоего отца уже не вернуть.
Слёзы текли по щекам, а я чувствовала, что сейчас зайдусь в истеричном плаче.
- Это из-за д…долга тому бандит…ту? – Спросила я, заикаясь, опустив свои, наполненные слезами глаза и бездумно пялясь на землю.
- Верно. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Василиса, но ничего уже не поделаешь. Сделанного не воротишь, а умершего не воскресишь. Не стоит сейчас переживать о них, тебе нужно думать в первую очередь о себе, беречь себя. Ведь Игорь не хотел бы видеть, как ты страдаешь. Продолжай жить дальше, не оборачиваясь на прошлое.
Я молчала и плакала. Мне казалось, что мой привычный уютный мир рухнул, оставив после себя лишь руины, а ведь так оно и было. Меня окружали горящие обломки дома, а всё что хранилось и обитало в нём, было безнадёжно утеряно. Я затряслась, уже не сдерживая всхлипов. Я вспоминала, как эти охранники, валяющиеся горкой трупов на земле, заплетали мне хвостики в школу, играли в догонялки, а один из них баловал меня блинчиками каждый воскресный вечер. Наша кухарка могла готовить мне их хоть по десять раз на дню, но в том как готовил их Толик, так звали того охранника, была своя прелесть. Он беззаботно смеялся, переворачивая блин на сковороде, а я хлопала в ладоши и просила, чтобы в следующий раз он научил меня так же подкидывать еду. А сейчас я смотрю на половину его сожжённого лица и застывшей на нём гримасе ужаса. Воспоминания пробивали мою плотину самоконтроля и по итогу вылились в истеричный крик. Я заорала так громко, что кажется, оглушила мужчину. Я кричала, выпуская наружу свою боль, своё отчаянье. Ведь я понимала, что никогда больше не поговорю с этими людьми, не посмеюсь над их шутками и не ощущу тепло их тел во время объятий.
Внезапно, я почувствовала, как большие тёплые руки Виктора обхватили меня со спины. Не грубо как он обычно это делал, а осторожно, будто боясь меня сломать. Хотя часть меня, и так уже была безнадёжно поломана. Такую картину так просто не вытравишь из головы, а чувства, ранящие до крови, не выкинешь из сочащегося болью сердца.