— С чего ты решила, что я об этом знаю? – удивлённо смотрю на неё. Вопрос девчонка задала, конечно, неожиданный. Вот уж не предполагал, что медитативное созерцание пруда натолкнёт её на чёрные мысли.
— Ну, я же не совсем дурочка. Ты - бывший военный. Спецназовец. Когда родители ещё жили вместе, ты приходил к нам в гости.
— Тебе было пять лет. Что ты могла запомнить? – поражаюсь ещё больше.
— Я узнала тебя по старым фотографиями. Ты – не просто наёмный телохранитель. Ты - друг моего отца.
— Верно. Хотя мы долгое время не виделись, - подтверждаю слова Евы. Скрывать мне нечего.
— Так каково это? Отнимать жизнь у другого человека? – не унимается она.
— Почему вдруг такой интерес?
— Просто. Что ты чувствуешь, когда нажимаешь на курок? – в колдовских глазах девушки ещё виднеются отблески злости. Правда, они уже не опасные. Похоже, стадия острой ярости миновала.
— Не на курок, а на спусковой крючок. Это разные вещи, - поправляю Стрекозу.
— Ну и? – голос Евы звучит слегка требовательно.
— Хочешь сама узнать? – лукаво смотрю на неё.
— Я не умею стрелять.
— Это несложно. Я научу. Пошли!
Беру из бардачка в машине обойму с холостыми патронами. Меняю её местами с боевыми в пистолете. Сам я люблю снимать нервное напряжение в тире. Стрельба хорошо помогает мне выпустить пар. И Еве должна помочь. Но даже если девушка полностью не избавиться от гнева, то в любом случае, переключится и перестанет циклиться на том, что у неё произошло.
Мы идём в лес. Там я нахожу несколько бутылок и консервных банок. Из-за близости к городу здесь часто отдыхают люди и следы их пребывания повсюду. Шашлыки жарить научились, убирать за собой мусор - нет.
Выставляю мишени на ствол поваленного дерева. Отойдя на нужную дистанцию, говорю:
— Вставай вот так, - показываю правильную стойку.
Затем захожу за спину Евы. Беру её руки и кладу на оружие, не отпуская его.
— Готова?
Она кивает. Прицелившись, нажимаю на спусковой крючок. Раздаётся выстрел, и бутылка разлетается на мелкие осколки.
Стрекоза закономерно дёргается от испуга и от отдачи. С визгом впечатывается в мою грудь. Тихо смеюсь.
— Ещё? – уточняю у Евы.
— Да, - она плотнее прижимается ко мне. И это совсем нехорошо. Как-то упустил я из виду, что обучение стрельбе из пистолета предполагает настолько тесный физический контакт.
Вдыхаю фруктовый аромат духов девушки и запах её волос. Через рубашку чувствую тепло тела Евы. Всё это меня возбуждает, как пацана.
С каждым днём нашего общения, я увязал в девчонке сильнее и сильнее. Хрен знает, как так получилось. Иногда даже был рад, что у Стрекозы есть её джигит. Присутствие парня отрезвляло и ясно намекало, что ни при каких раскладах Ева не станет моей. Но когда она стоит так близко, когда я ощущаю её дыхание и сердцебиение, разумные доводы катятся к рогатому чёрту.
«Сосредоточиться на цели!» - мысленно приказываю себе.
Мы снова стреляем вместе. Девушка верещит от новых эмоций. А в моей голове возникают другие образы и сцены, при которых Ева могла бы кричать или стонать. *лядь! Ну что я за идиот?!
Отпускаю Стрекозу из своих объятий.
— Теперь сама, - вкладываю пистолет в её руки. В тот же момент глаза девушки расширяются.
— Тяжёлый.
— А ты как думала?
— Ну… В кино все так держат оружие, будто оно ничего не весит.
— Ха-ха! То кино, а это реальная жизнь. Давай, смотри сюда. Целься и пли!
Ева залпом расстреливает обойму. При этом умудряется не попасть ни в одну мишень, что совсем не удивительно. Нажимая на спусковой крючок, малышка каждый раз зажмуривается. Я ржу в голос, наблюдая за ней.
Тем не менее, опуская пистолет, Ева победно улыбается. Её совсем не парит, что она не сбила ни одной банки.
— Ну как? Полегчало? – забираю у девушки оружие.
— Да! – от избытка адреналина она бросается ко мне на шею. – Спасибо!
— Пожалуйста!
Мы смотрим друг другу в глаза. Так просто было бы прямо сейчас поцеловать Еву. Если не вкусить полностью, то хотя бы попробовать запретный плод.
Как назло Стрекоза часто дышит, приоткрыв губы. С трудом сглатываю слюну. Аккуратно отстраняюсь от девушки. Мог бы, дал бы себе пощёчину, чтобы протрезветь от русалочьих чар Евы.
Стараясь прогнать наваждение, спрашиваю по пути к машине:
— А теперь, снайпер года, расскажешь, что случилось на улице Пушкина? Чего вообще тебя туда понесло?
— Там офис Дамира. Сегодня в университете я узнала, что его отец будет совладельцем того самого завода, против строительства которого мы выступаем. А Арсаев мне даже ничего не сказал об этом. Кроме того, меня теперь все считают крысой и выгнали из движения.