— Тогда да. Это меняет дело, — хмыкнула я и тут же добавила: — Мы разводимся, я уже это решила. И лучше бы сделать это быстрее, чтобы мой отец не узнал правды. Иначе ты знаешь, что будет.
Да что твой старик мне сделает? — зашипел этот идиот и, склонившись над столом, грубо схватил меня за лацканы блузки.
— Уничтожит тебя, — ответила ему в тон. — Он тебе еще такую фору даст, что ты из Италии ногами убежишь, лишь бы не встретиться с ним лицом к лицу.
Даниэль знал, о чем я говорила, и потому молчал, сверля меня ненавистным взглядом. Конечно, узнай мой отец, что я застала мужа в обществе трех телок, одну из которых он как раз драл так, что та пищала на весь дом, Даниэлю придется туго. Во-первых, не смотря на мои отговорки, папа пришлет бугаев, чтобы этому несостоявшемуся итальянцу начистили морду и подправили ребра, а во-вторых, он просто резко станет банкротом. Ведь в день нашей свадьбы отец подарил Даниэлю Моретти десять процентов акций. А это баснословная сумма, учитывая, какие деньги крутятся в концерне родителя и Булата. Теперь я понимаю, почему позже отец пожалел, что позволил мне выйти замуж за этого ублюдка. Но об этом не сейчас.
— Чего ты хочешь? Фирму отнять? Дом или машину? — наконец заговорил он и отпустил мою блузку, возвращаясь обратно в свое кресло.
— Ты смотри, как заговорил. Боишься денежки потерять? Не меня? Ну что же, ты прав. Меня-то ты уже потерял, а вот деньги…
— Ты, сука, только попробуй…
— Что? Ну что? Думаешь, если я тебя любила, то стану прощать твои измены? Тебе мало было меня? Так радуйся, я тебя отпускаю, и дальше ты сможешь развлекаться с кем хочешь! — сообщила я так, словно мне действительно было плевать. Но нет, душа изнывала от боли. Я любила этого подонка и замуж выходила по следам чувств своего сердца.
— Ты о сыне подумала? Что с ним будет? — продолжал рычать, будто это было виновата я, а не он.
— А что с ним будет? Или ты у нас главный добытчик в семье?
— Я его отец, хочешь ты этого или нет!
— Я бы не стала об этом так яро кричать, — я поднялась из кресла, собираясь покинуть кабинет и заняться разводом, как муж резко дернул меня за руку, и не сдержавшись, я снова рухнула в кресло. — Ты больной? Осторожнее будь! — мне стало не по себе, ведь мое положение не жаловало нервных срывов и резких движений.
— Послушай ты, — он поднялся со своего места и, обойдя стол, навис надо мной, яростно прожигая меня взглядом, — то, что по документам…
— То, что по документам, тебя не должно волновать. Даже не смей свой рот открывать! Ах… — щеку обожгла боль, а перед глазами заплясали звездочки. Сфокусировав взгляд, заметила, как глаза Моретти едва ли не наливались кровью. Боже. Неужели он, как и вчера, под дозой?
— Никогда, сука, не смей со мной разговаривать в таком тоне. Ты сегодня же позвонишь домой и прикажешь привезти сына сюда, и сама будешь день и ночь проводить с ним. До тех пор, пока я не захочу тебя в своей постели! — зарычал он, и еще чуть-чуть и из его рта забрызгала бы слюна. Как же мерзко.
— Ты больной ублюдок, нажравшийся наркоты. Я даже понятия не имела, с кем жила эти годы и как была слепа. Прав тогда оказался отец…
— Заткнись!!! — зашипел и резко выдернул меня из кресла, усадив на стол и схватив за горло.
Страшно было сейчас только за ребенка, и я едва сдерживалась, чтобы не плюнуть этому мерзавцу в лицо. Как же я могла его любить и не видеть, что из себя представляет его нутро.
— Мужикам нужно все прощать, — сказал коварным голосом и резко дернул за полы моей блузы, вырывая из петель маленькие пуговички.
— Ты придурок, пусти, — стала вырываться, но Даниэль резко перехватил руками мои руки и завел их за спину, вызывая боль в плечах и груди.
Перехватил их в одну руку, а второй грубо схватил за подбородок.
— Ты моя жена и будешь покоряться до тех пор, пока я этого хочу. А сейчас я хочу тебя, — и сдвинул руку мне на грудь, прикрытую лишь бюстгальтером.
— Ненавижу тебя. Одним махом перечеркнул все чувства. Отпусти! — продолжала брыкаться я, ощутив его язык на груди. — Пусти, ненормальный!
— Да угомонись ты, дрянь, — новый удар по щеке, отчего я покачнулась и рухнула спиной на стол.
Поддаваться не хотелось. Ощущала себя испачканной от его рук, и на душе становилось мерзко от того, что мой собственный муж мало того, что изменил мне, так еще хочет изнасиловать.
Он задрал мне юбку, я отбивалась руками, толкала его всеми силами, но они были не равны. Я даже попыталась заехать коленкой ему в пах, за что получила легкое удушение, бросившее меня в жар. Силы были на исходе, я начинала понимать, что попросту не справлюсь с ним и бороться не было смысла, потому что Даниэль в разы сильнее меня. Но когда его рука коснулась моей промежности через трусики, меня чуть ли не стошнило прямо на него. Горло обхватило спазмами, и решив, что я не имею права сдаваться хотя бы ради ребенка, я рукой начала искать на столе хоть что-то, что могло мне помочь. И когда мерзавец уже полностью овладел моей грудью, облизывая ее своим языком и не глядя пытался расстегнуть свои брюки, я нащупала какую-то статуэтку, перехватила ее дрожащими пальцами и размахнулась, ударяя ею мужа по голове.