Скорее всего, это провал их плана заставляет Ларса украдкой злиться.
— Ты говоришь так, как будто это что-то плохое, — осадил Ларса Гурд, вмешиваясь, чтобы сбавить градус конфликта. — Пусть Тер развлечется.
— Террон — наследник престола, — возразил Ларс.
Орион на мгновение так озлобился, что, казалось, и этот стол, и подносы на нем сейчас проткнут все его теневые клинки. «Принц без престола и страны». Они слишком долго верили, что смогут отбить своё королевство у империи, смогут вернуть то, что по праву принадлежало Террону Ковантас Ориону. Но год от года эта надежда становилась тоньше и прозрачней, отодвигая их победу все дальше и дальше. Интересно, такой умелый психолог, как Ларс, не понимает, что эти слова — насмешка над их положением?
Террон с трудом успокоился. Это не насмешка… Ларс действительно безоговорочно верит в Ориона. Как верили в короля все его Клинки в Цитадели — их гвардия оказалась сломленной Синьдзе. Король Аргус умер, а принц исчез, и сила Ковантас Орионов покинула Эпос и их людей.
— Террон прежде всего человек, — подвел черту Гурд, разряжая обстановку.
Орион посмотрел в глаза своему «Щиту». Пожалуй, за это он готов был простить Армории все его идиотские подколки и шутки. Гурд видел в нем не только наследника трона и давал возможность ошибаться.
Армория, поймав наконец взгляд принца, склонился над столом и доверительно сообщил Террону:
— Хочешь полюбоваться на её длинные ноги подольше, поставь будильник на шесть утра.
Ларс не спорил больше, видимо, понял, что перегнул палку. А Гурд заговорщически подмигнул и ему.
— Может хоть это заставит нашего принца не пропускать утренние тренировки, — сказал Армория.
— Сомневаюсь, что он проснётся раньше десяти, — усмехнулся Ларс, принимая правила игры. — Пожалуй, теперь я буду спокоен за моральный облик принца, — кивнул он вместо поклона.
В каком бы положении не оказалась их команда, Гурд старался вести себя как в прежние времена и окрасить эту серую и неуютную столовую в знакомые им всем цвета затянувшегося путешествия домой. Террон украдкой выдохнул и наконец взял с тарелки свой сэндвич. Он был уверен, что завтра во что бы то ни стало встанет в шесть утра. Откусив первый кусок, он сказал:
— Рад, что традиция говорить обо мне в третьем лице неизменна. Интересно, о чем вы шутите, если меня нет рядом?
— Думы наши всегда заняты только принцем, — развёл руками Гурд.
Кай пристально смотрел на Рей, то ли пытаясь что-то разгадать, то ли подбирая слова. Нова ела… ожесточенно. Взгляд его она чувствовала, но игнорировала. Из всей их троицы Люциус перевёл в штаб на постоянное проживание только её. Нову это напрягало.
— На твоём месте должен был оказаться я, — немного раздраженно сказал Марк, но не из-за зависти, а скорее переживая за подругу.
— У тебя отвод от боевых операций на неделю, — махнула в его сторону столовым ножом Рей. Эту болезненную тему стоило закрыть раз и навсегда. Не хватало, чтобы Марк чувствовал себя виноватым в чем-то.
— Если бы дело было просто в агенте с подготовкой А-класса, выбрали бы меня, — сказал наконец Кай. Нова посмотрела на него. Он прав: Рей не была в курсе задания, не была к нему достаточно подготовлена, просто выступала заменой для Марка, да и профиль работы был не её, в отличие от Кая. Однако именно Нову решил выбрать Люциус.
— Может оно и к лучшему, — пожал плечами Марк.
— К лучшему, что? — раздраженно переспросила Рей.
— За принцем теперь охотится не только империя, но и журналисты. Позавчера ночью в госпиталь попытались проникнуть несколько папарацци. Ходят слухи, «Эдемский вестник» обещал кругленькую сумму тому, кто добудет фото раненого принца, — хмыкнул Марк.
— Прессу не устроил официальный пресс-релиз, — подтвердил Кай. — Они ищут другие источники информации. Даже наших агентов зацепили.
Марк улыбнулся:
— Так то, что Энт сказал, правда? Кто-то из журналистов принял тебя за свидетеля и пытался взять интервью?
Кай на секунду стушевался и замолчал. Марк же указал вилкой в сторону Рей:
— Вот я и говорю, к лучшему. Рей не найдут и не будут доставать вопросами о том, что произошло во время теракта.
Нова, как Кай несколько секунд назад, напряглась и покраснела, даже есть перестала. «Красный код» означал не только круглосуточное дежурство, но и молчание. Она теперь не могла даже в дружеской беседе обсуждать свой объект охраны, не то чтобы сообщить в прессу о произошедшем. Её необдуманные поступки пресекли на корню.