— Скажите, Стратос, зачем вообще принц прибыл на Эдем?
Ларс не ожидал такого, он моргнул и улыбнулся.
— Принц надеется на поддержку Эдема против империи, — он так просто и естественно ответил, разве что не пожал плечами. Конечно, ведь это и так было очевидно. Рей своей слепой эмпатией попыталась на пробу его просканировать — ничего, как белый лист. Что ж, ей иного не стоило и ожидать. Когда нужно, её эмпатия всегда отказывала.
— Это стоит той опасности, что он подвергает себя, выйдя из тени? — спросила Нова.
Ларс вздохнул:
— Он долго прятался и скрывался. Думаю, пришло время вернуться домой.
Всё-таки Статос слишком хорошо умел играть словами. Последняя фраза заставила Рей замереть, мурашки пробежались по её позвоночнику.
— Я надеюсь, ему это удастся, — немного криво улыбнулась она. — В чужом доме, кажется, ему не слишком рады.
Ларс почти искренне рассмеялся её словам, хотя, казалось бы, не стоило.
— Мне правда будет жаль, если он вас обидит, — сказал Ларс. Нова же нервно ущипнула себя за руку. Стратос выглядел искренним и дружелюбным, хотя она знала — он врет. Но Рей не чувствовала к нему неприязни, как к Люциусу. Тот обманывал, и его лесть укутывала и затягивала, как зыбучие пески.
Этот мужчина же… Она вдруг поняла, что таким выглядел ночью Террон, когда хотел ей понравиться. Словно у них с принцем один подход в тех случаях, когда нужно вызвать у кого-то доверие. И эта мысль стала очередным пунктом в списке причин ненависти к самой себе. Почему она вообще поддалась обезоруживающей харизме принца?!
— Отличная речь на утреннем собрании, — хмыкнул Марк вместо приветствия.
Он стоял, привалившись к одной из стен зала спиной, и смотрел за агентами, которые спаринговались. Рей не улыбнулась. Почему-то ей вспомнился Орион, который сказал, что она плохой командир. Внутри зарождалась злость на него. Похоже, принц начал заполнять все её мысли.
— Мне так не показалось, — озвучила она свои сомнения.
Марк посмотрел на неё чуть более серьезно. Рука его опустилась на плечо Новы. Рейлин впервые за долгое время вспомнила, что Марк выше почти на голову и самый старший в их троице.
— Что происходит? — спросил он у Новы без малейшего следа былой улыбки на лице.
— Я не знаю… — голос Рей отвратительно дрогнул. Она осознала, что впервые за долгое время говорит с кем-то честно.
Ей хотелось уткнуться лбом в плечо Марка и зажмуриться, но то, что они были окружены агентами, не позволяло ей проявить слабость. Друг, читая карту её чувств, позволил себе коснуться рукой её головы, почти погладить.
— Что у вас с принцем? — спросил Марк. Рей так не хотела, чтобы в его голосе звучал упрек или насмешка, но их и не было. Друг улыбнулся, продолжив. — На собрании… Если бы он повесил на тебя табличку «Моё, руками не трогать» — это было бы равноценно.
Рей поежилась. Ее брови собрались в тревожную линию. Подобного она не ожидала и не предсказывала. Она даже не знала, что на это сказать. Марк постарался ободряюще улыбнуться и сказал:
— Рей, все должно быть просто. Если ты этого хочешь, то взаимные отношения — ваше личное дело, и ты не должна думать о мнении других. Если ты не испытываешь к нему ничего, то и его чувства не должны тебя задевать, — Марк говорил прописные истины, о которых она всегда забывала.
Рей запрокинула голову, поднимая глаза к потолку:
— Если бы все было так просто… — сказала она. В голове до сих пор не всплывало таких очевидных вещей. Все своё время она посвящала тому, что запрещала себе испытывать хоть что-то в отношении принца по тем или иным причинам.
— Жизнь становится проще, если проще к ней относиться, — пояснил свою философию Марк, оглядываясь на агентов, с очередным криком повалившихся на маты.
Рей прикрыла глаза. Она ведь не за этим откровением пришла к Марку.
— Объясни мне, почему охрана может следить за объектом так, будто его самого в чем-то подозревает… — очень тихо проговорила Рей, силясь хоть как-то, не переходя границ распространения информации, объяснить то, что гложет её.
Марк посмотрел на Рей очень напряженным взглядом, взъерошил свои темные волосы и начал размышлять вслух:
— Делают вид, что защищают жизнь? А на самом деле нет?
Рей передернула плечами. Осознавал это Марк или нет, но его бездумные размышления больше походили на утверждение.
— Я не знаю, что мне делать, — сказала Рей. Наверное, Марк — единственный, кому она могла открыть свою слабость. Даже Каю она не стала бы говорить. Он всегда слишком глубоко сочувствовал ей, так что становился слеп от этих переживаний. Флейм же четко понимал, что за вопросом Рейлин стояла верность Эдему. Так сложно подчиняться приказам, когда не понимаешь их смысла.