Задыхаясь, он ощупал плечи Ориона.
— Я в порядке, твою мать! — прорычал Террон. — Попали в Сигурда…
Рей впервые за те дни, что переехала в особняк, набрала номер Кая. Ей нужна была какая-то опора, и она надеялась найти её, услышав голос друга.
Чертов принц и очередная сцена, которую он устроил на балконе вчера вечером. Рей гнала от себя осознание, что на самом деле это она пришла к Ориону устроить скандал, а он поддержал её в этом. В действительности Рейлин чувствовала во всем этом фальшь. Как будто Орион специально так поступил, и это был контролируемый им гнев. Он осознанно бил словами, словно вынуждал её ненавидеть себя.
Камеры он все-таки обманул. Те две, что могли более или менее заснять их, не сломались. Но когда принц вышел на балкон, от его движений зажглись фонари. Камеры не отключили ночной режим, дав засвет, который не сразу заметили агенты на черно-белых экранах. Так что те увидели Рей и Ориона только в боковые камеры вскользь.
Тугие гудки в динамике отбивали свой монотонный ритм… В какую-то секунду Рей решила, что зря позвонила. Зачем она вообще вызвала его номер, когда находилась в раздрае? Что она скажет Каю? Что поругалась с принцем?
Рей ведь хотела просто услышать его голос и успокоиться, но не желала перекладывать свои проблемы на друга. Ощущение, что она попала в липкую паучью сеть, не покидало Нову который день. Причем у этой паутины было два полюса, два хозяина. Её пеленали по очереди то Люциус, связывая обязательствами, то Террон, мастерски играя на чувствах. Итог: она не могла покинуть свою службу, даже этот чертов дом, но и пребывание здесь, рядом с Терроном превратилось в ад.
Нова сегодня снова не вышла на завтрак и всячески старалась избегать встреч с принцем и с его людьми. Сигурда она не боялась, но вчерашнее поведение Ларса, его интерес к ней и тот «дружеский» разговор настораживали.
Гудки в трубке оборвались сообщением о том, что абонент недоступен. Нова с омерзением откинула телефон. Теперь, не услышав голоса Кая, она поняла, зачем звонила ему. Хотелось убедиться, что весь ее мир не замкнут только на службе, на этом чертовом особняке, который ей не позволяет покинуть Люциус. Что, кроме паутины, в которой она застряла, есть что-то другое. Но иное на том конце трубки было ей недоступно.
— С Сигурдом всё в порядке, — сказал Ларс, разобравшись со всеми делами в госпитале.
Террон был в бешенстве. Снайпер прострелил Армории грудь. Стрелка в этот раз не поймали, и он ушёл.
— Гурд очень везучий. Пуля не попала ни в голову, ни в сердце. Проскочила под ключицей навылет. Даже легкие не задела… Если мы доверимся местной медицине, то через неделю он забудет о ране.
— А если … — Террон хотел сказать о своей регенерации. Он ведь мог делиться не только теневыми клинками с союзниками.
— Нет. Нельзя сейчас тратить твои силы, всё равно это займёт слишком много времени, три-четыре дня.
— Мы не можем его оставить здесь, — сказал принц, ожидая, что Ларс отложит их план.
— Ты должен, — сказал Ларс. Сколько давления было в этих простых словах.
Орион… Принц… Король должен.
18. Званый ужин
Люциус стучал ногтями по деревянной поверхности стола. Такое явное проявление эмоций казалось необычным. Рейлин почудилось, она заразилась от начальника привычкой вглядываться в собеседника перед разговором. Сегодня Рей сама рассматривала Люциуса, замечая такие необычные детали в его поведении.
— Рейлин, боюсь, я вынужден назначить вас личным телохранителем принца после того, как он лишился Армории.
Рей саму оглушила новость об очередном покушении на принца. Сколько дней прошло с прошлой стрельбы? Около четырёх? Самым неприятным было то, что пострадал Сигурд. Громила успел притереться к Нове, он был общительным и в чем-то неплохим парнем. И как, наверное, паршиво сейчас Ориону, они же достаточно близкие друзья.
«Я больше не позволю никому умирать за меня…»
Нова мстительно сказала себе, что Террон сам виноват. Если бы он не отстранил Кая, этого бы не произошло. Скайлер смог бы предсказать нападение.
Рей медленно прикрыла глаза — черта с два. У Кая всегда было плохо с предсказанием стрельбы. Это она виновата в ранении добряка Сигурда — потому что отказалась быть телохранителем принца. Она бы точно не допустила подобного.