Так империя когда-то поступила с королевством Элорией, посадив на престол маленькую девочку — принцессу Луну, его невесту. Ей было всего пять лет, когда её родителей хладнокровно убили. Но Террон не ребёнок, и так просто им управлять не получится. Да и смерть отца и Луны не то, что он сможет так легко простить.
— От меня также, как от отца, потребуют засунуть свою гордость куда подальше? — мальчишка наконец перестал говорить высокопарно и показал гонор одичавшего в бегах.
Ли-Цин склонил голову будто в раскаянии:
— Ваше Высочество, я крайне сожалею, что задел ваши чувства, и память об отце вас так сильно гложет. Единственная миссия, которую преследует империя — объединение Эпоса и искоренение всех конфликтов, что разделяют народы нашего мира.
Террон мазнул взглядом по Ларсу. Тот сжал губы, сдерживаясь, он сам хотел ответить этому человеку… Это спектакль похлеще тех, что разыгрывал перед ними Люциус. Рядом с Ли-Цином он был ещё одним мальчишкой, игравшим на подмостках деревенского театра. Маэстро Ли вёл игру не только перед принцем, но перед всем Эдемом, стараясь показать — вот я, и я несу добро, а принц — нервный ребёнок, потерявший семью, который теперь изливает свои страдания здесь. Империя становится злом лишь в фантазиях принца. Будьте благоразумны и снисходительны к нему…
Террон очень хотел ответить ударом на эти слова. Убить человека, что несёт в себе столько обмана и подлости. Ведь наверняка и это предложение — обман. Синьдзе знает, что короли Селестины — не Элория. Они не умеют сдаваться и быть послушными детьми. Но единственное, чему научили его годы скитаний — живи, изворачивайся, обманывай, но выживай и неси свою правду в броне собственной груди.
— Мы обдумаем ваше предложение, — холодно ответил принц и лишь кивком головы попрощался, ставя точку в этом разговоре.
Ли-Цин куда более витиевато поклонился и сказал:
— Прошу прощения, надеюсь, мы продолжим наш разговор позже, — и ушёл.
Люциус лишь покачал головой, то ли поражаясь, то ли восхищаясь игрой консула. Затем он участливо обратился к принцу:
— Ваше Высочество, всё в порядке?
Террон в душе ощетинился очередному лживому голосу на этом вечере.
— Все хорошо, прекрасный вечер, — ответил за него Ларс, понимая, что Террон на грани.
— Тогда позвольте на пару минут украсть у вас госпожу Нову? — все взгляды упали на Рей. Она весь разговор молчала, но внимательно следила за принцем и консулом. Теперь, когда Люциус сделал акцент на ней, девушке захотелось провалиться под землю. — Лин? — Люциус подал ей руку, Нова приняла её, как всегда принимала малоприятные приказы — соглашаясь. Какого черта он использовал это обращение. Её никто не называл Лин со времен, как ушла мать.
Террон и забыл о присутствии Рейлин. После перепалки у машины он старался не думать о Нове. Но теперь, когда начальник безопасности так выделил девушку, Орион напрягся. Люциус редко говорил или делал что-то просто так.
Имя, которым её назвал Люциус, было Террону незнакомо, как и девушка в красном платье, изящная и привлекающая внимание.
Орион знал Нову — сержанта, что вечно следует протоколам, упрямство которой подкреплено излишней моралью, способной набить оскомину любому.
Принц знал Рейлин — ту, кого так звали на службе товарищи, еще большую занозу, чем Нова. Слишком быструю, чтобы её смог кто-либо догнать, слишком язвительную, чтобы её можно было игнорировать.
Террон знал Рей — домашнюю, с растрепанными волосами и в бельевой майке, наконец пойманную им после душа или на кухне посреди ночи. Ту, которая могла целоваться так, что он сам сходил с ума.
«Лин» — резонировало в голове. Люциус просто так сказал это, мимоходом, будто всегда называл её этим именем.
Террон хотел попробовать его звучание на языке, но не мог — не здесь и не сейчас. А Люциус уже уводил Нову за собой. Уводил подальше от него.
Ларс аккуратно коснулся локтя принца, привлекая к себе внимание. Террон посмотрел в его глаза, понимая без слов, что хочет сказать ему друг. Их время закончилось слишком быстро.
19. Адский огонь
— Чудесно выглядите, — сказал Люциус, когда они с Рей вышли на террасу. На улице уже стемнело. Рейлин зябко повела голыми плечами и огрызнулась:
— Если и вы скажете что-то про мое платье…
— Принц уже оценил? — с усмешкой перебил её Люциус.
Рейлин дернула головой: неприятно было осознавать, что она без своего согласия стала соучастником провокации.