Его способности перехода через Хаос были преувеличены. Он мог строить коридоры только между точками в мирах, в которых уже был и оставил маяки для себя. Империя это хорошо знала. Террон не возвращался назад на Эпос четыре года не просто так.
Нова, спросила:
— Ты собираешься на Эпос, чтобы вернуть свой трон?
Террон, вскинув голову, ответил:
— Да, — резкий ответ, показавший его решительность.
Орион не стал объяснять, что на Эпосе его ждёт не только империя, но и остатки «Королевских клинков». Людей, готовых сражаться за принца с целью уничтожить империю. Сила Ориона вернётся к ним только тогда, когда наследник рода окажется в одном с ними мире.
Рей ещё сильнее наморщила лоб, будто уже в жалости над самой собой. Вспоминая все их разговоры с Марком и Каем, рассуждения парней и догадки о странном появлении принца в их мире.
— Ты ведь прибыл на Эдем ради этого. Чтобы умереть там… — проговорила она, имея в виду, что принц изначально планировал инсценировку своей смерти.
Террон молчал в ответ, лишь сильнее убеждая её в своей правоте. И Рей вдруг разгадала ещё одну тайну:
— То первое покушение в межмировом порту… Вы хотели сделать вид, что ты погиб уже тогда. Но ты спас меня и выдал своё отсутствие на корабле в момент взрыва…
«Вы говорите так, как будто этот теракт совершил я…» — циничный обман малознакомого, вражеского агента.
Какая-то боль сжала её грудь. Террон же молчал, но грустно улыбался как всегда, когда она выводила его на чистую воду. Как же был тогда зол Ларс: благородство принца, порыв спасти невинную жертву перечеркнули всё.
Нова вдруг почувствовала благодарность к Ориону за то, что он спас её вопреки своей цели. Тогда они не были знакомы, значит им точно не двигала какая-либо выгода, только великодушный позыв. Рей разомкнула пересохшие губы.
— Почему вы выбрали Эдем? — с горечью спросила она, будто вся фатальность их совместной судьбы началась с того момента, когда принц решил «умереть» именно в их мире.
Террон поднял руку и запустил пальцы в её волосы за ухом. Мягкое движение, почти нежное. Рей чем-то была похожа на свой искусственный мир. Люди там зарафинированы в своей псевдоморали и не стесняются высказывать протесты, даже когда они созданы извне и внушены им другими людьми.
— Эдем — очень громкий мир, несмотря на свой малый размер, — встретившись взглядом с Рей, сказал Орион. — В Межмировом совете ваш мир всегда высказывался громче прочих. И радикальней, особенно против Древних миров. Смерть в вашем мире гарантировала мне то, что этот факт не замнут, а раздуют, обвиняя во всем Синьдзе.
Рей припомнила ещё одну историю. Королевство, на территории которого принц в детстве подвергся нападению, скрыло много информации. Да, на Эдеме подобное было невозможно.
— Первый раз ты спас меня и провалил ваш план, второй… — начала она.
— Ларс предпочёл бы, чтобы я оставил тебя в той машине, но я вытащил… Повторения первой истории он не хотел, поэтому я привёл тебя сюда. Назад ты не вернёшься, — непримиримо поставил точку Террон.
Рей, как всегда готовая противостоять чужой воли, сжала губы в тонкую нить и мотнула головой, освобождаясь от его руки.
— Это плен? — вернулась она к тому, с чего начала разговор. Террона задело то, что она игнорировала альтернативу в виде своей смерти. У Ориона просто не было выбора.
Уже уставший Террон сказал правду:
— Мой советник предупредил меня, что, если ты будешь задавать слишком много вопросов, я должен от тебя избавиться. Сейчас всей информации в твоей голове может хватить уже на пару-тройку смертей.
Рей глубоко вздохнула. Террон ей угрожает? Или…
Ведь её плен из-за появления принца начался ещё на Эдеме, когда Люциус обозначил, почему она не может покинуть штаб. Сейчас Нова действительно знает куда больше и о способностях, и о планах Ориона.
— И что же тебя останавливает прервать мои мучения? — грубовато, в тон ему спросила Нова. Да, ей, как жительнице Эдема, было свойственно высказываться категорично.
Террон почувствовал вновь разгорающиеся угли злости. Снова и снова повторять ей, что он её любит? Уже унизительно. Легче опять превратить свою любовь в ненависть. Рей перехватила свои собственные слова, как перехватывала днем в руках нож задним хватом, чтобы опять больно ударить Террона:
— Хочешь со мной переспать, а потом уже избавиться от меня?
Террон вдруг за этой жестокой грубостью увидел слабость. Она просто не хотела ему доверять, впускать в тот самый ближний круг, внутри которого не боится ходить практически обнаженной и душой, и телом. Это ведь не он предал её и послал в ту машину, не он стал причиной её кошмаров.