Впервые в её голове начался анализ рваных событий тех времён. Как только интуит умеет собирать бусины деталей в стройную нить правды. Она не помнит в лицо или по имени ни одного нападавшего, все инциденты были похожи один на другой. Как инструкторы могли допустить систематические нападения на курсантов в казармах? Как ей простили припрятанный под подушкой нож и то, что она, размахивая им, задела кого-то из обучающихся… Хотя на утро ни у кого из их курса не нашлось ни порезов, ни ран.
Марк и Кай молчали. Будто они все это пережили тоже…
Неужели это в годы обучения было запланировано руководством? Там ведь работало столько эмпатов высшего уровня…
«Так во мне пробудились сильные способности интуита», — всплыли слова, что она сказала Террону.
Очень похоже на почерк их военной академии — пока первогодки спят, устраивать им ментальную атаку и смотреть, кто из них станет после этого сильнее.
Марк и Кай… Настоящие братья, связанные с ней больше, чем кто-либо на Эдеме. Что пережили они тогда? Какое издевательство, раз молчали… Даже жизнерадостный Флейм? Или он перенес эту травму спокойно и давно забыл, как делал со всем дерьмом, что случалась с ними. Одна Рей мучилась все эти годы, ненавидела себя и не подпускала никого ближе, чем на расстоянии взмаха ножа. Горькая слеза скатилась, смываемая ледяной водой из душа. Будто здесь её предали не меньше, чем отправив в машину с Орионом.
Наверное, кто-то из них понял, что это было лишь частью обучения. Но они хранили тайну. Считая, что каждый сам должен однажды это осознать и перестать верить системе. Так начинают ненавидеть плохих родителей дети, когда вырастают и понимают, что те поступали с ними неправильно.
Эдем — отвратительный отец.
Люциус использовал её на благо их мира… Послал умирать за него. Снова боль предательства ударила её.
Марк и Кай были ей как братья, их она любила и могла простить, но Эдем… Одна мысль о возвращении в тот мир теперь скручивала её ненавистью.
За шумом воды Рей не услышала, как вошёл Террон. Лишь заметила его руку, скользнувшую рядом. Он выключил воду, оставляя их в тишине. Рей повернулась резче, чем хотела, ударив его каплями воды, слетевшими с волос. Террон смахнул их с лица. Губы остались неподвижны, только в глазах его скользнула тень мягкой улыбки:
— Не боишься заболеть под ледяной водой?
Рей убрала мокрые волосы с глаз. Нова задрала голову выше, чтобы выглядеть уверенно и гордо даже без одежды перед Орионом. Чтобы показать: она не стесняется того, что произошло между ними.
Она постаралась рассмотреть Террона: красота лица и яркость глаз не померкли, эта ночь не была секундным помешательством, она всё ещё испытывала яркие чувства к нему.
— Тебе плохо, что-то болит? — спросил Террон более сдержанно и осторожно.
Его забота в очередной раз ударила её поддых. Болело в груди, где зияла пустота от вырезанного мира.
— Только не нужно снова использовать свою регенерацию, — ответила она. Террон поймал её за подбородок пальцами и посмотрел в льдистые глаза — Рей опять издевается над ним? Пытается уязвить? Как же больно она защищается там, где не нужно.
— Только если тебе это нужно… — задумчиво проговорил он. Рей мотнула головой, отстраняясь от его руки и смотря куда-то в сторону.
— Что будет дальше? — спросила Нова.
Террон свёл брови, но не отвёл взгляда от молочной белизны её кожи. Он за эту ночь рассмотрел Рей уже со всех сторон. И самым страшным было то, что он испытал странное разочарование.
Он был у неё первым. Это окрыляло и возвышало его. Орион очень старался быть с ней отзывчивым и мягким, но, когда всё закончилось, и он излился на её бедро, его накрыла какая-то оглушающая волна пустоты. Это все, что он может ей дать? Неужели это все, на что он способен? Орион был разочарован собой.