Точно, Эд же говорил, что мой телохранитель – регенерат. А я забыла. Память моя девичья.
Значит, засос у него вполне мог зажить за ночь.
-Идем, - сказал Алистер, не подозревающий, о чем я сейчас думаю. – Думаю, нам стоит собираться и уходить из деревни. Непонятно, кто из местных еще замешан в этих темных махинациях.
-Что с Леей? – спросила я, принимая протянутую руку и поднимаясь.
-Напоил ее сон-травой и отнес к отцу. И вызвал следователя из города, пусть он сам со всем этим разбирается.
Когда мы вышли на дорогу, я обернулась в сторону страшного-престрашного замка. Башни видно не было. Возможно, конечно, она просто скрыта сейчас за деревьями, но что-то мне подсказывает, что башня, все-таки, обрушилась. И горе-контрабандисты, скорее всего, уже больше никогда никого не потревожат. Туда им и дорога.
Я не специально.
Я не виновата.
Я ничего не могла сделать.
Я прекрасно это понимала, и все равно на душе было гадко.
-Можем уйти уже сейчас, но лучше переночевать, - говорил Аррон, укладывая сумку. - Тем более, ночь на исходе. А тебе не помешало бы немного поспать, хотя бы до рассвета.
-Угу, - согласилась я, думая о своем.
-Ну?
-Что? – в голове крутилась навязчивая и очень важная мысль, которую я никак не могла поймать за хвост, а тут еще отвлекают всякие.
-Спать идешь? Только переоденься сначала.
Да, и кровь из волос неплохо было бы вымыть. Выплыв из оцепенения, я поплотнее запахнула рубаху, взяла сменную одежду и направилась к двери.
-Сходить с тобой?
-Сама справлюсь.
Аррон, все-таки, пошел следом.
-Спасибо, - тихо сказала я.
И не то, чтобы одной мне было страшно, просто когда мужчина был рядом, я чувствовала себя… увереннее, что ли. Да, я была полностью уверена в своей безопасности.
Вернувшись в дом, я забралась на диван, укуталась в плед и уставилась в потолок. Чего же такого важного произошло сегодня? Я потерла скулу в том месте, куда пришлась пощечина. Наверное, к утру проступит синяк.
Или уже проступает, потому что присевший рядом Аррон нахмурился и прикоснулся к моей щеке кончиками пальцев. Я зажмурилась и хихикнула от ощущения холодящих иголочек.
Точно, пощечина! Вот оно! «Не делай глупостей».
07.06
«Не делай глупостей», - говорит папа в своем послании и проводит рукой по шее. Подвеска.
-Я вспомнила!
«Не делай глупостей, дочь», - втолковывал мне отец во время нашего разговора по кристаллу связи.
Незадолго до этого я была дома на зимних праздниках. Папа подарил мне учебник по гибридным методам создания артефактов и амулетов, а Диане – подвеску с крупным прозрачным камнем. Скорее всего, бриллиантом. И я бы не обратила на подарок мачехи никакого внимания – я вообще была равнодушна к побрякушкам, но это украшение отец преподносил ей с таким видом, словно в нем была сокрыта тайна всех времен и народов, не меньше. Женщина вся светилась от счастья. А я… я как раз после едва не случившегося срыва из-за ссоры с Дереком разнесла трактир Эда. Мной папа был недоволен. И вел себя довольно холодно по отношению ко мне. Все праздники. Меня это задевало.
Перед отъездом я поссорилась с Дианой. Ссора проходила в ее комнате – я зашла сообщить, что ужин готов, она сделала мне замечание по поводу моего внешнего вида, и понеслось…
Вообще, в этом не было ничего необычного – мы не ладили. Но в тот раз меня ее слова задели за живое, потому что сирена ткнула меня тем, что я недостойна своего отца. Выплюнув мне в лицо эту фразу, женщина выплыла в коридор. Видимо, ужинать. А я так и осталась стоять, шипя и булькая, как закипающий котелок.
Мой взгляд упал на папин подарок, небрежно лежащий на туалетном столике. Вспоминая об этом сейчас, я не понимаю, что заставило меня так поступить. Вообще-то, я никогда не брала чужого. Но тогда я схватила подвеску и сунула ее в карман, надеясь, что, если эта вещь отцу так дорога, он приедет за ней в школу, как только узнает о пропаже.
Однако, моим надеждам не суждено было сбыться: все, чего я добилась – это разговор через кристалл и расстроенный, обеспокоенный папа. Я сейчас точно не вспомню, но он говорил что-то о том, что у меня теперь будут крупные неприятности. Я тогда даже не думала, что папины расстроенные чувства имеют более глубокий смысл, чем простое недовольство моим глупым поступком.