— Тебе не понравилось? — помогаю ему застегнуть пуговицы.
— Это было незабываемо! — Роман разворачивает меня от себя. — Закутайся в пальто, пожалуйста. Я не железный. Не стоит бездумно рисковать. Нет, ей-богу, средневековье какое-то! Решать за другого человека, с кем ему жить и кого любить.
Накидываю пальто на плечи.
— Ты бы знал, как я ненавижу Игоря Сергеевича.
— Это тот, кого прочат тебе в мужья?
— Он самый. У меня аллергия на него.
— Не бойся, Роза, — Роман смахивает невидимые пылинки с пиджака, — живыми мы не сдадимся[1].
— Ты чего?
Роман смеётся и обнимает меня.
— Это из фильма, мой цветочек. Крылатая фраза, так сказать.
Роман первым выходит из массажного салона, я — когда мой телохранитель даёт знак. Покупаю в аптеке, что хотела, и подхожу к Роману. Очень хочется прижаться к нему, поцеловать. Понимаю, как сложно будет дома скрывать чувства.
— Солнце моё, сейчас сядем в машину, скажешь: «Вы всё время молчите. За всю прогулку и слова не сказали». Пусть думают, что ты гуляла по центру.
— Я ещё хочу так «погулять»!
— А я-то как хочу. Как вариант, можно снять квартиру возле твоего спортклуба.
— Или возле универа.
— Нет, прогуливать учёбу не надо.
— А тренировки можно?
— Я буду твоим персональным тренером.
— С таким тренером я точно похудею.
— У тебя идеальная фигура. Поехали.
Садимся в машину, и я ощупываю взглядом салон. Прослушка, геолокаторы. Моему папе разведкой бы командовать, а не бизнесом заниматься. Отгибаю козырёк, и, выудив из кармана помаду, крашу губы.
— Вы всё время молчите. За всю прогулку и слова не сказали.
— Я ваш телохранитель, Роза. Вы меня ни о чём не спрашивали.
— Я специально так поступила. Хотела, чтобы вы заговорили первым.
— В договоре с вашим отцом у меня болтовня не прописана.
— Надо всё прописывать? — корчу Роману смешные рожицы.
— Да. Я солдат, Роза. Привык действовать по уставу, — у Романа дрожат уголки губ.
— Разве вам самому не хотелось заговорить с хорошенькой девушкой.
— Я не общаюсь со своим объектом во время работы.
— Объектом?
— Да, вы объект наблюдения.
— А вы… Вы… Импотент, вы, Роман, в таком случае. Импотент и твердолоб.
С нежностью смотрю на Романа, который изо всех сил старается не расхохотаться. Продолжаю его бомбить:
— Что? Нечем крыть?
— А я должен это крыть? Вы меня простите, Роза, я не очень силён в подобных разборках со слабым полом.
— Так вы ещё и женоненавистник. Так-так-так. Копнём глубже. Рома, вы к мальчикам как относитесь?
— Роза, вы чего добиваетесь? Скажите сразу.
— Правды! — смотрю на дорогу и не понимаю, куда Роман меня привёз. Читаю на доме: «Кировский проспект». У меня и дел тут быть не может. Какое-то заброшенное производственное здание вдалеке.
Роман сворачивает в переулок и подмигивает:
— Вы не обедали, Роза. Может, потому так сердитесь. В той пекарне, — Роман кивает в сторону проспекта, — продаются чудесные пирожки и варят вкусный кофе. Хотите перекусить?
— Да, пожалуй.
— Прошу вас.
***
Роман
Помогаю Розе выйти из машины, и, сжав в руке её тёплую ладонь, тяну в сторону заброшенного корпуса Кировского завода. Знаю, что здесь нет камер. При всём желании, даже обратившись в соответствующие структуры, Розин отец не сможет отследить, куда мы делись, когда свернули в переулок.
— Ром, мы куда? — едва поспевает перебирать ногами моя вреднючка. Распалила меня своими шпильками.
— Целоваться!
Высоченные проёмы, давно лишённые ворот, выглядят негостеприимно. Втаскиваю Розу в один из них и веду за собой мимо куч щебеня выше человеческого роста. Роза спотыкается, и я подхватываю её на руки.