— Ты куда меня привёл? — она испуганно жмётся к моей груди.
— В пещеру плача, — делаю страшные глаза.
— А кто тут плачет? — оглядывается Роза.
— Брошенные импотенты. — Найдя укромный уголок, спускаю девчонку с рук и толкаю к стене. — Хочу тебя, мой цветочек. — Прижимаюсь к нежным полуоткрытым губам. Расстёгиваю на Розе пальто и просовываю руку между её нежных бёдер.
— Ромка, ты что? Прямо здесь?
— Прямо здесь, — расталкиваю коленом её ноги, — и прямо сейчас.
Роза вскрикивает, стоит мне дотронуться до её чувствительного местечка. Собираю другой рукой на её затылке волосы, оставляю на шее влажную дорожку поцелуев, спускаюсь к груди. Фарфорового цвета кожа Розы покрывается мурашками, с губ срывается стон.
— А вдруг кто-то придёт?
— Я с тобой. Ничего не бойся…
Вершинки девичьей груди набухли под кружевом белья. Подчиняю себе малышку. Она расслабляется и уже сама подаётся навстречу моим пальцам. Расстёгиваю брюки, освобождая рвущуюся на волю страсть. В помещении сыро, по моему бойцу проходится холод, но это не заставит его опустить голову. Ведь рядом самая вкусная, распалённая и смущённая девчонка на свете. Разрываю пакетик с защитой и «обуваюсь».
Подхватываю Розу на бёдра и она, охнув, обхватывает меня ногами. Плавно опускаю её на себя, готовый орать от неземного кайфа. Роза часто дышит, кусает губы, дрожит и постанывает от моего напора. Дышу рвано и всё быстрее подбрасываю мою пушинку. Розин стон переходит в протяжный крик, и я вместе с ней. Прижимаю к стене, веду языком по её губам, пахнущим клубникой.
— У тебя вкусная помада.
— Д-да?
— Ты вся вкусная, цветочек, — ставлю Розу на бетонный пол. — Как ты? Жива?
— Это было круто, — она смотрит на меня с восторгом.
— Импотент тоже доволен. — Застёгиваю ширинку и поворачиваю Розу спиной к себе. — Осталось только почистить пальто.
— А ты правду говорил про пирожки и кофе?
— Чистую правду.
Роза разворачивается, и её глаза темнеют.
— Ты что, регулярно сюда таскаешь кого-то?
— Ого! Первая сцена ревности? — прикрываю один глаз. — Да у тебя, походу, папочкин темперамент.
— Отвечай! — топает ногой Роза.
— Мы здесь с пацанами играли в пейнтбол[2], — шлёпаю Розу по заднице. — И не топай на меня.
— Прости, — Роза обнимает меня за шею и с виноватым лицом тянется ко мне губами.
— Прощаю! Идём пить кофе?
Роза оглядывается.
— Место, конечно, трешовое. — Она достаёт телефон и, включив камеру, протягивает мне. — Можешь меня здесь сфоткать?
— Как? — чуть не роняю её мобильник от удивления.
— Без пальто! — улыбается Роза и, скинув балахон, карабкается в нижнем белье на груду камней.
[1] «Двенадцать стульев», фильм Л. Гайдая, 1971 г.
[2] Пейнтбол — командная игра с применением пневматических ружей, стреляющих шариками с краской.
Глава 8
Роза
В крови бушует адреналин. А вернее, вся моя кровь сейчас сплошной адреналин. Вырвалась вчера из образа папиной дочки, и меня несёт. Ромка такой обалденный! Когда он меня привёл в эти руины, я немного струхнула. Но, когда он меня отжарил, как в добротном немецком порно, я кайфанула так, что думала умру. Теперь душа просит запечатлеть этот день на память. Карабкаюсь на груду бетонных обломков вперемешку с арматурой и усаживаюсь, расставив ноги, как «пацанчик на районе». Руками поднимаю вверх волосы.
— Снимай! — верчу головой, застывая в чувственных позах.
— Круто! Давай!
Но мне этого мало. Стягиваю лифчик.
— Теперь так! — выпячиваю грудь с торчащими вверх сосками.
— Отлично! Коснись их пальцам. Чётко! Уф, аж взмок!
Одной рукой придерживаю грудь, другой отвожу колено. Дальше фоткаюсь, демонстрируя чудеса растяжки. И под конец — развернувшись попой к камере.
Роман помогает спуститься и жёстко берёт меня со спины у облупленной бетонной колонны. На солнечный свет выхожу на полусогнутых. Роман придерживает меня под руку.
— Теперь можно и по пирожкам вдарить, — довольно жмурится он, и напяливает чёрные очки. — Ты какой кофе любишь?