— Ты сегодня тоже, если мне не изменяет память, ездила на йогу.
Кровь приливает к моим и без того пылающим щекам.
— Ты думаешь, у неё был любовник?
— Роза, я первый день в твоём доме. Но, насколько мне известно, женщины обычно не сообщают домашним о том, что едут к любовнику.
— Тогда кто он? — зарываюсь пальцами в волосы. — На наши приёмы приезжало много людей. Но мама с гостями всегда вела себя с непринуждённой отчуждённостью королевы. Она отца-то на расстоянии держала.
— Родители спали вместе?
— Вроде да. В отпуске — точно. Я слышала. А почему ты спрашиваешь?
— Чтобы понять, какие между ними отношения. Пойдём, помогу тебе умыться. Полегче станет.
— Спасибо!
Как и сегодня днём в туалете кафешки, мы замираем перед зеркалом. Между бровями у Романа залегла глубокая морщина, а у меня промокло от слёз лицо и нос распух.
— Какая я красотка, — горько усмехаюсь и включаю кран. Холодная вода действует благодатно. — Давай залезем в душ? Я так и не успела после прогулки ополоснуться.
— За нами могут прийти. Не стоит рисковать. Я подожду тебя в комнате.
— Поцелуй меня, пожалуйста.
Роман улыбается, и привлекает меня к себе. Его язык проникает в мой рот, а глаза внимательно наблюдают за мной. Закрываю глаза — поцелуй меня успокаивает.
— Иди в душ, Роза. Иначе трахну тебя, не сходя с этого места.
— Трахни, — шепчу ему в рот. — Мне нравится чувствовать твою силу.
Роман разворачивает меня лицом к стене. Меня возбуждает сейчас всё. Даже бряцание его ремня и звук расстёгивающейся ширинки. Когда Роман отодвигает полоску моих трусов, я уже вся взмокла. Кусаю губы, считаю толчки. Мощные, пьянящие, жаркие. Роман рвано дышит, замирает, ласкает жёстко. Но мне нравится его властность. Я не сопротивляюсь. Еле сдерживаю крик удовольствия, и тело Романа снова приходит в движение. Мы словно единый механизм, в котором поршень из жаропрочной стали двигается в щедро смазанном цилиндре. Не знаю, откуда такая физика в голове. Обессиленная, поворачиваюсь к Роману и приникаю к его груди.
— Ты мой горячий цветочек, — целует он меня в макушку. — Беги в душ. Я подожду тебя в комнате.
Забираюсь в ванну и сажусь на дно, прихватив душевую лейку. Стоять нет сил. Накатывают мысли об убийстве, о матери и отце. Хочется сжать виски и заорать, чтобы заглушить их. Включаю воду и едва понимаю, что делаю. Будто первый раз моюсь.
Выхожу из ванной, закутавшись в тёплый халат. Роман рассматривает мой альбом с фотографиями. Поднимает голову и подзывает кивком.
— Цветочек, а это кто на фото?
Глава 16
Роман
В этой пьесе абсурда, где я стал невольным героем, меня удерживает лишь захлестнувшее желание забрать себе сорванный впопыхах цветочек. Увезти подальше от этой грязи. Убийство навязанного Розе жениха — всего лишь результат сложных отношений её родителей. Причинно-следственная связь. Как детективу мне должно быть это интересно, но события развиваются с такой скоростью, что аж крышу сносит.
Разглядываю фотографию на Розином комоде и туплю. На ней Никита Петрович сидит на стуле, на его колене сидит Роза, а за ними стоят Татьяна Николаевна и… Глеб Петрович Смирнов, чьё дело я расследовал на днях. Тот самый, которого жрица любви одурманила клофелином и кинула на фамильный перстень. Я в полнейшем охере от того, что любитель клубнички связан с семьёй Розы. Никита Петрович тоже Смирнов. Будь у них фамилия Пупкин, я озадачился бы сразу, как узнал фамилию нового босса. Вглядываюсь в лица. На фото улыбается лишь мой цветочек.
Роза подходит ко мне и, глянув на фото, роняет:
— Родителей моих ты знаешь, а это Глеб Петрович, папин старший брат. У них сложные отношения с отцом, но мне он нравится. Поэтому я пригласила дядьку на днюху, а потом попросила сфотографировать нас всех вместе. Это, пожалуй, единственное фото в таком составе. Мне тогда восемнадцать стукнуло. Папа тут, как всегда, царь всея Руси. Будто у него день рождения, а не у меня.
В голове роятся мысли, и, похоже, упорядочить их может только Серёга. Глеб Петрович сказал, что нашёл наше агентство в интернете. Я поверил, потому что рекомендовать нас особо некому. Дело мы ещё не раскрыли, и вряд ли любитель клубнички бросился бы рекламировать нас своему брату, какие бы отношения у них ни были. Откуда тогда на самом деле Никита узнал про нас? А что, если это он посоветовал нас Глебу? Тогда, получается, Никита знаком с Серёгой.