Нарисовался извечный вопрос: что первично — яйцо или курица? Набираю номер друга, но тот недоступен. Роза льнёт ко мне, и от этого разум затуманивается. Если бы не это всё, мы бы трахались как ненормальные минимум неделю. У животных это называется брачный период, у людей — влюблённость. Хочу Розу жгуче, до ломоты. Но сейчас моя задача вывести Розу из-под удара. Потом разберусь с братьями. Чтобы поддержать разговор, спрашиваю скорее по инерции:
— А какие у твоей матери отношения с Глебом Петровичем.
Роза пожимает плечами:
— Её величество было сложно понять.
— А ты пыталась?
— Мать слишком закрытый человек.
— А я думал, дочери вырастают подружками своим мамам. Ну, типа, как батя с сыном становятся друганами.
— Сейчас я понимаю, что толком не знала даже, дома ли она.
Прикидываю размеры особняка. Затеряться тут немудрено.
— Ладно, не о том мы говорим. Давай разбирать проблемы по мере их поступления.
— И что первое на очереди?
— Труп твоего жениха.
— Я говорила, от него нужно избавиться, — Роза хнычет и оседает на пуф. Сжимает виски руками.
Я понимаю, что это не от кровожадности, а от бессилия перед неизбежностью последствий. А они могут оказаться вообще непредсказуемыми.
В комнату снова стучат. Открываю дверь. На пороге лысоватый тощий мужик, носатый как муравьед.
— Нам нужно вас допросить, Роза Никитична, — бесстрастно произносит он.
— Я не буду разговаривать без адвоката. Роман, закройте дверь.
Выполняю её просьбу, и мы снова остаёмся одни. Роза включает софиты вокруг трюмо. Выключает. Снова выключает. Мысленно она где-то далеко.
— О чём думаешь?
Роза задумчиво произносит:
— А давай тоже сбежим?
***
Роза
Поворачиваюсь на пуфе к Роману, загораясь идеей всё больше.
— Не просто сбежим, а сядем на самолёт и улетим далеко-далеко. Например, в Южную Америку. А потом сядем на яхту и поплывём на необитаемый остров. Нет, ну не так чтобы вообще без условий. Пусть там будет дом, электричество. И пусть нам привозят еду…
Роман сверлит меня взглядом, и я сбиваюсь:
— Я говорю ерунду, да?
— У меня нет загранпаспорта, — на точёных скулах Романа играют желваки. — Поэтому Южную Америку не обещаю. Увезти на остров могу. Рыбой и мясом обеспечу. Но ты будешь сама всё это потрошить и готовить.
— А жить мы будем в пещере? Ты ничего не сказал про дом, — обращаю всё в шутку, вспомнив о недавно нарисованных Романом перспективах.
— Ну почему. Там есть дом. Только без электричества. Печка, свечка. Читали тебе сказки в детстве про деда и бабу?
— Да, что-то слышала.
— Вот и умница.
Звонит телефон Романа, и я слышу в трубке голос Антона. Романа зовут на допрос.
— Я скоро, цветочек, — он треплет меня по волосам и уходит.
Вскакиваю с пуфа и ухожу в гардеробную, прилегающую к моей комнате. Задумчиво смотрю на двухъярусные ряды с одеждой и обувные полки. Здесь витает смесь ароматов моих любимых французских духов. Мне нравится пион, ирис, иланг-иланг, чёрная смородина, нероли. Зачем я сюда зашла? Ах да… Что бы взять с собой в избу? Дорогущие серебряные туфли из крокодиловой кожи? На таких шпильках в лесу далеко не уйдёшь. Иду вдоль ряда с платьями, ведя по нежным тканям рукой. Весьма приличная коллекция брендов, но сегодня она совсем не радует.
Тревога за завтрашний день так непривычна, что вытесняет все остальные мысли. Острова в Южной Америке. Размечталась. Такую жизнь мне бы мог обеспечить Игорь Анатольевич, но с ним мне ничего не нужно. Сама бы застрелилась. Ах мама-мамочка, я даже не представляла, что ты так любишь меня. Куда же ты сбежала?..
Хлопает дверь комнаты и слышится голос Романа:
— Роза, где ты?
— Что случилось? — замираю на пороге гардеробной.