В комнате выключатель заедает и не сразу срабатывает. Загорается люстра на три рожка в виде свечей. Надо будет утром посмотреть, что тут с проводкой. Оглядываюсь. Мы словно на машине времени улетели в СССР. Телевизор «Рекорд» на четырёх ножках. На комоде — радиола в деревянном корпусе с линейками радиоволн на передней панели. Самодельное ложе в углу за печкой приглянулось мне ещё в первый приезд. На нём можно спать хоть вдоль, хоть поперёк. Над ложем — красный ковёр с орнаментом. Когда покупал и не думал, что мне доведётся на этой кровати кувыркаться с самой очаровательной девочкой на земле.
— Здесь мило, — Роза разглаживает ладонями синюю льняную скатерть на круглом столе. — Печка — как в сказке. В детстве слушала про Иванов Дураков и мечтала поспать на полатях. Мне казалось, что они невероятно тёплые и уютные, раз парни полжизни не слезали с них.
Открываю заслонку и закидываю в топку пару полешек. Ножом состругиваю с одного полешка кору и щепки. Комкаю газету двадцатилетней давности. Почитал бы такой раритет, но сейчас главное согреть Розу. А подобной прессы тут несколько стопок, перевязанных бечёвкой рачительным дедом. Чиркаю спичкой. Огонь не хочет разгораться. То ли дрова отсырели, то ли я подрастерял сноровку.
Роза бродит по комнатам, скрипя половицами.
— Смотри-ка, тут на кухне и холодильник есть. И посуда… Стрёмная, правда. Блин! Есть хочется. Вот я дура! Тряпок набрала, а про еду не подумала. Здесь до магазина, наверное, три дня на оленях ехать. Холодина какая, — голос Розы дрожит.
Одно полено, наконец, схватывается огнём. Трясусь над ним, как над священным граалем. Мне пока не до еды, хотя пирожки, слопанные нами в кафе, давно переварились, и при напоминании о еде во рту тут же выделяется слюна.
— Роза, продукты в чёрной сумке!
Быстрые шаги за спиной и звук открываемой молнии.
— Оу… А как это готовить? Тут даже из интернета рецепты не скачать.
— Сегодня я тебя покормлю! — Уже три полена весело потрескивают в печи, и я встаю с кортанов. Разминаю колени. — А завтра будешь готовить сама. Там ничего сложного. — Скидываю кольца с конфорок печи и ставлю чугунную сковороду над огнём. Тащи банку говядины, «дошик» и галеты.
Вскоре аромат тушёного мяса расползается по кухне. Добавляю в сковороду воды из баклажки и кидаю в мясо лапшу быстрого приготовления. Роза завороженно смотрит на жарево, держит галету в своих нежных лапках и, как хомячок, с жадностью её грызёт. Нос и щёки раскраснелись, руки дрожат. Мысленно обещаю воздать моему цветочку все блага на земле нашей грешной.
— Тащи вилки! — Наливаю воды в жёлтый эмалированный чайник и меняю местами со сковородкой.
Роза срывается с места, а я ставлю на стол деревянную резную подставку и сверху —сковородку. Сажусь. Стулья в доме добротные, видно, что самодельные. Вроде кресел, только без подушек.
— Тарелки нужны? — кричит с кухни Роза.
— Если охота потом с посудой возиться.
Роза возвращается и присаживается за стол.
— Возле печки тепло, — она протягивает мне вилку и кивает на сковородку. — Прямо отсюда будем есть?
— Прямо отсюда, — придвигаю второй стул поближе к себе. — Садись.
Роза подцепляет вилкой кусочек мяса, долго дует на него и отправляет в рот. Закрывает глаза и стонет.
— Это божественно. Ты научишь меня готовить так же вкусно?
— Всему научу, милая. А сейчас давай поедим и повторим пройденный материал, — поедаю Розу взглядом. Она так хороша в своей непосредственности.
— Ты про что? — замирает Роза с вилкой у рта.
Облизываюсь на её сочные губы.
— Про то самое.
Глава 20
Роза
Повторение «пройденного материала» под угрозой. Едва получается частями умыться, пользуясь странным бочонком, приколоченным к стене. Чтобы вода полилась из него, нужно приподнять вверх стержень, который до кучи бренчит, когда я его отпускаю. Воды выливается с ладошку, и я, интеллигентная девушка, матерюсь себе под нос, как пьяный первокурсник, пустивший по бороде сессию.