Лариса с Галиной, горничные Смирновых, переглядываются. Не помню, кто из них кто. Щёчки румяные, глаза блестят. Похоже, заливают горюшко или отмечают внезапный выходной. Обе с белыми, закрученными в ракушки, волосами и в одинаковых форменных коротких чёрных сарафанах и белых блузках с кокетливыми вырезами, выставляющими груди девушек напоказ. Та, что повыше, шепчет Остапу:
— Может, Роза рванула к Жене?
Остап качает головой.
— Вряд ли Роза знает, где он. Ну то, что убежала, уже хорошо. Ей сейчас лучше держаться подальше отсюда. Пойдёмте в кладовую. Мы там с девчонками окопались.
— Это Сергей, мой коллега, — запоздало представляю друга.
Остап протягивает ему руку.
— Я видел вас. Вы приезжали к Никите Петровичу.
Серёга обменивается с поваром рукопожатиями.
— У вас хорошая зрительная память.
— А у кого ещё есть ключи от дома? — спрашиваю я.
— У хозяев и у меня. Я работал ещё у родителей Никиты Петровича.
Заходим в просторную кухню с четырьмя индукционными плитами в центре. По периметру темнеют столешницы и шкафчики с ручками цвета бронзы. Остап приоткрывает дверь в кладовую. Там пахнет как в колбасном отделе дорогого гастронома и горит приглушённый свет.
— Мы тут кофе с коньячком приходуем. Вы голодные?
— Есть немного.
— Немного! У меня аж желудок завернуло от голода, — признаётся Серёга. — С этой работой никогда нормально пожрать не успеваешь.
Бутерброды с бужениной и меня заставляют сглотнуть. Остап суетится.
— Садитесь. Я сейчас что-нибудь нашаманю.
Остаёмся с девушками вчетвером. Серёга, проглотив бутерброд, смотрит на тарелку. Одна из горничных подвигает её к нему.
— Кушайте. Мы с Ларочкой уже умяли одну такую тарелочку.
Постараюсь запомнить, что Ларочка голубоглазая, а у Галины чёрные глаза. Сидят, потягивают хозяйский коньяк. Половину бутылки ноль-семь уже «под кофеёк» убрали. Пробую бутерброд. Буженина тает во рту, а румяная корочка французской булки приятно хрустит на зубах.
— Девчонки, что делать будем? Надо спасать хозяев, — закидываю удочку.
— Так как спасать-то? Мы не против. Все телефоны молчат. Даже не знаем, что думать.
— Давайте начнём с Татьяны Николаевны. Куда она могла податься?
Горничные переглядываются, поджимают губы и не сговариваясь молчат.
— Мы частные детективы, если что. Дальше нас информация не уйдёт. — Серёга взглядом утопает в вырезе Ларочкиной блузки, выныривает и погружается в вырез блузки Галины. Не могу не отметить, что груди у девчонок аппетитные. Хочется ткнуть друга локтем, чтобы напомнить о кольце на его пальце. Бросаю взгляд на руку Сергея. Обручалка уже исчезла оттуда. У Серёги нелады с женой в последнее время, но всё-таки это не повод смотреть налево.
— Детективы? — Ларочка округляет глаза, и полушария её груди надуваются ещё больше.
Чёрт! Мне-то что дались эти сиськи. У моей детки в сто раз лучше. Просто какая-то мысль вертится в голове. Слишком откровенные у девочек наряды.
— Да. Детективы. Так что предлагаю всё по чесноку. Дальше нас это не уйдёт. У кого-нибудь из вас были отношения с хозяином дома?
Обе девушки краснеют.
— Что вы такое говорите? — Ларочка хватает с колен льняную салфетку и обмахивается. — Аж в жар бросило.
— Я вижу, — усмехаюсь и беру с тарелки последний бутерброд. — Так что, если не хотите неудобных вопросов, подумайте, что у вас есть сказать.
— У Татьяны Николаевны любовник. А ещё она недавно получила паспорт с итальянской визой и спрятала его в комоде для белья, — Галина без зазрения совести сливает хозяйку.
— Паспорт на месте?
— Не знаю, — Галина растерянно смотрит на Ларочку.
— Что ты на меня уставилась? Ты же в её комнате прибираешься.
— Нужно проверить спальню вашей хозяйки. Галина, проводите? — Серёга многозначительно смотрит на меня. Детектив хренов. — Роман, ты тут пока ещё порасспроси.
Галина поднимается, хлопая себя по карманам.