— Почему? — с подозрением спрашивает Глеб.
— У нас же ещё есть расследования. Может, в область смотался, может, в засаде сидит.
— Сергей! Ищите Розу! Всю информацию по девчонке сообщайте мне!
— То есть вы готовы заключить с нами ещё один договор?
— Нет. Давай без этой бумажной волокиты. Тем более вы не показали пока результата по делу с перстнем. Если найдёте его, а заодно и мою племянницу, я удвою сумму.
— Договорились.
— И не набирайте других дел. — Слышится шелест. — Держи сто тысяч. На расходы. Каждый день будешь мне звонить отчитываться в одиннадцать утра и в любое время суток, если появится информация. Просмотрите на вокзале запись с камер. Ну да что я вас буду учить...
— Понял вас, Глеб Петрович. Не подведём.
— Тогда вперёд.
Судя по звукам, Серёга открывает дверь. Глеб на прощание бросает:
— Только без балды, Сергей. И пусть Роман мне позвонит. По поводу вокзала.
— Как только выйду с ним на связь, передам.
Хлопает дверь. Машина Глеба плавно отъезжает от тротуара. Я тут же сажусь ему на хвост. Серёга вскоре догоняет меня на своей ласточке. Включаю телефон и звоню ему.
— Получилось?
— А то! Сиди слушай.
Доезжаем до Старо-Невского проспекта. Глеб заезжает в арку одного из домов. Решётчатые ворота плавно закрываются за машиной Смирнова. За всё время пути он не сделал ни одного звонка. И пока у нас нет ни одной ниточки.
Глава 28
Роман
Не сговариваясь, выбегаем с Серёгой из машины и несёмся в подъезд вслед за пухлой старушенцией в клетчатом пальто. Она вжимается в стену, сминая в руках потрёпанную сумку.
— Не губите!
Но мы, перепрыгивая через ступеньки, взлетаем на второй этаж и замираем по обе стороны от окна. Аккуратно выглядываем во двор-колодец. Глеб паркует машину, выходит и, позвонив в домофон, скрывается в подъезде напротив. Выше первого этажа не поднимается. Серёга поворачивается к старушенции, которую, похоже, столбняк разбил.
— Не бойтесь, сударыня. Идите спокойно.
— Простите, мы напугали вас, — добавляю я.
— Очень надо бояться! — Старушенция отлипает от стены и, опираясь на перила, ковыляет вверх по лестнице. — Не дом, а рассадник зла! Мало нам было борделя и картёжников. Теперь ещё и благородные пираты набежали.
Переглядываемся с Серёгой.
— А где бордель? — интересуюсь я, когда старушка прошмыгивает мимо нас.
— Так вы парадной ошиблись! — она кивает в окно. — Вон там, на первом этаже картёжники, а выше — бордель. Хоть бы красный фонарь повесили. Бесстыдники! А то какой только сброд к нам сюда не ломится. Теперь ходишь и боишься. То ли ограбят, то ли изнасилуют, — вздыхает бабулька и, окинув нас оценивающим взглядом, спрашивает: — Вы насчёт переспать или в картишки перекинуться? — звучит как предложение.
— Нет, что вы? — открещиваюсь я.
— Из полиции, что ли?
— Да, — кивает Серёга и показывает ей недавно полученный охотничий билет.
Старушенция подслеповато щурится, но Серёга тут же убирает его в карман.
— Готовы сотрудничать?
— Да я, чтоб разогнать этот блядюжник, уже сама готова за ружьё взяться, — с готовностью отвечает бабка и представляется: — Зинаида Андреевна я. Всю жизнь на втором этаже здесь живу. У меня окна во двор, если что.
— Я — Сергей. Можно телефон ваш записать?
— Давно у меня мужчина номерок не спрашивал, — Зинаида Андреевна поправляет шляпку на пепельно-фиолетовых куделях, — пишите.
— Мы свяжемся с вами, — Серёга записывает номер и прячет мобильник в карман.
— Может, чаю хотите?
— Мы сейчас с коллегой обсудим дальнейшие действия и, возможно, воспользуемся вашим предложением. А так… Мы пока собираем информацию, чтобы накрыть всю эту шайку-лейку. Вы во дворе гуляете?
— А чего в нём гулять?.. Но если надо — я готова. — Светло-голубые глаза Зинаиды Андреевны загораются огнём.
— Запоминайте всё, что увидите и услышите.