— А как мне вам сообщить?
— Я сам с вами свяжусь, — наклоняется к ней Серёга. — Только чтоб никому ни слова! Возможно, вас даже наградят за помощь!
— Поняла. Молчок, — Зинаида Андреевна прикладывает палец к губам, бросает на нас прощальный взгляд, расправляет плечи и уже не так ковыляет, поднимаясь к своей квартире.
— Что будем делать, бро? — Присаживаюсь на подоконник.
— Нам надо как-то проникнуть в этот рассадник зла.
— Как ты себе это представляешь? Не её же посылать, — киваю в сторону Зинаиды Андреевны, копающейся в сумке возле двери. Внезапно меня осеняет мысль. — Слушай, а похоже, есть у меня человечек, обожающий перекинуться в картишки. — Рассказываю про Фому.
Серёга кивает.
— Давай подтянем, раз мужик толковый. Поезжай к Розе. А я останусь пасти Глеба. Как переговоришь — сразу звони.
Оставив Серёгу, я заезжаю в охотничий магазин, в гипермаркет за едой и мчу к моему цветочку. Серёгин звонок застаёт меня на съезде с шоссе.
— Ромыч, объект вышел из дома и едет за город. Я на хвосте. Через три дня в заведении собирается игра по-крупному. И Глеб странную фразу сказал, мол, приедет со своей зверушкой. Она ему надоела, хочет втюхать кому-нибудь.
— Интересно. Может нам тоже своих зверюшек захватить?
— Каких?
— Да есть пара милых собачек.
— Не знаю. По-моему, речь вовсе не про животных.
— Разберёмся. В общем, я понял. На подготовку у нас есть три дня. Только как нам проникнуть в сей клуб?
— Слушай, а давай, и правда Зинаиду туда внедрим?
— В качестве шальной девы?
— В качестве уборщицы! Поплачется про маленькую пенсию, скажет, что готова работать за еду.
— Интересная мысль. Съезди с утра к бабуле на чай. Только смотри, она бабка шустрая. Как бы тебя самого не окрутила.
— Я не настолько голоден до женщин.
— Так кто ж тебя спрашивать будет?
Глава 29
Роза
Фома Иваныч тот ещё весельчак. С шутками и прибаутками мы налепили с ним котлет и убрали заготовки в холодильник, чтобы пожарить вечером. Ещё он учил меня чистить картошку.
— Куда ж ты столько срезаешь с клубня. Половину Китая можно твоими очистками накормить. Давай ещё раз покажу, — объяснял мне Фома с завидным терпением.
Сначала в кастрюлю летели обрубки чищенного картофеля, но под конец она наполнилась ровными округлыми клубнями.
— Будет из тебя толк! — Фома не забывал и похвалить меня. — Каждая хозяйка должна уметь печку растопить. Сначала золу надо убрать.
И я, с усердием Золушки чистила печь. Училась нарезать лучины с поленьев и разжигать огонь.
— Пойдём за яйцами.
— В магазин?
— Где ж я тебе в лесу магазин возьму. В курятник!
Найденное в сене яйцо я рассматривала как бриллиант. Даже сфотографировала.
— Ты яичницу-то умеешь жарить?
— Нет.
— Ну как так? Это же блюдо молодожёнов.
— А мы ещё не женаты… Знаете, Фома, я ведь Романа всего три дня знаю, а столько всего уже пережили вместе… Если бы не он… — страх пережитого вчера накрывает меня с головой. — Я ведь как яйцо это! Столько лет в скорлупе… И не сама вылупилась… А разбили мне её одним днём. Вдребезги пополам, — сажусь на ящик посреди курятника и заливаюсь горькими слезами.
— Что ты, дочка! Не плачь. Что у вас там за неприятности? Может, расскажешь? — Фома гладит меня по голове.
— Даже не знаю.
— Пойдём в дом. Чего тут среди курей рыдать. Может, я чем-то смогу помочь вам. Я ведь не всегда таким грибом был. В веке минувшем ух как зажигал, — Фома помогает мне подняться и, обняв за плечи, ведёт в избу. — Чёрт с ней с яичницей. Потом научу. Давай лучше за карты сядем. За ними и поговорим.
— Да не умею я в карты. Если только вы научите.
Фома ставит чайник на плиту.
— Сначала чайку пошвыркаем.
— Вы вот вроде не деревенский, а говорите так смешно, — улыбаюсь, размазывая ладонями слёзы по щекам.