— Вы вот так сказали, и мне прямо прочитать её захотелось. Вот если бы мне так учительница русского сказала.
— А ты возьми почитай. Читать обязательно нужно, — Фома вручает мне книгу обратно. — Пойду я покурю на крыльцо да собак надо покормить.
— Спасибо! А можно я с вами их покормлю.
— Ну как я могу отказать прекрасной даме, — галантно шаркает ногой Фома.
Несмотря на почтенный возраст, хозяин дома мне уже не кажется дедком. Чувствуется в нём настоящий мужчина. Отвечаю ему реверансом.
Покурив, Фома возвращается в дом и достаёт из подпола здоровенную кастрюлю, больше похожую на бак.
— Сейчас погреем немного это варево и пойдём кормить мальчишек.
«Мальчишки» с аппетитом поедают свои порции и до блеска вылизывают свои миски.
В далеке слышится гул мотора.
— А вот и Ромка! — восклицаю я.
— Думаю, это он. Но ты на всякий случай спрячься в доме, — Фома входит следом за мной в избу, помогает снять мне пуховик. Убирает мои вещи в кладовку. — Я твою одежду и обувку спрячу на всякий случай.
— А если это бандиты? — я как-то не подумала, что сюда может приехать кто-то кроме Романа.
— А ружьё у меня на что? — Фома вешает оружие на плечо и гладит меня по плечу. — Да ты не бойся. Скорее всего это Ромео твой. Но лучше перестраховаться.
Глава 30
Роман
Лунный свет пробивается сквозь деревья, выхватывая силуэт дома. Останавливаю машину возле ворот. Бешка и Отелло встречают меня душераздирающим лаем. Хорошо, что они заперты в вольере. Собака Баскервилей на их фоне просто милый щенок.
— Тихо вы, демоны! — Фома с фонарём спускается с крыльца и открывает ворота.
Заезжаю во двор, глушу мотор и из дома выпархивает мой цветочек. Бежит, опережая Фому и запрыгивает на меня как обезьянка.
— Рома! Ты чего так долго?
— Да, пока туда-сюда, — целую Розу и ставлю её на землю. Жму руку лесничему. — Задание твоё выполнил, в оружейном всё закупил, — открываю багажник и достаю пару пакетов. — Держи
— Вот спасибо! А тут что? — раскрывает второй пакет.
— А это гостинцы. Чай, кофе, сыр, колбаса.
Фома нюхает палку сырокопчёной колбасы.
— Шарман! Лучше любых духов. Спасибо, Роман.
Роза тянет меня за руку в дом.
— Мы таких котлет нажарили! Объедение!
— У меня от слова «котлета» уже слюни текут.
— А ещё я сегодня яйца в курятнике собирала. Представляешь?
— С трудом.
Так приятно с осенней прохлады, да после тяжёлого дня войти в протопленный дом. Роза радуется как ребёнок моему приезду, хлопочет вокруг меня хозяюшка моя. Фома задумчив и то наблюдает за нами, то сидит, уткнувшись взглядом в одну точку. Может, возраст даёт о себе знать, но внутреннее чутьё подсказывает мне, что дело не в этом.
— Роман, пойдём потолкуем на крыльцо, — Фома поднимается, когда я, насытившись, откидываюсь на спинку стула. — Роза, будь добра, прибери со стола, посуду помой.
— Спасибо, Розочка, — встаю и прижимаю к груди мой цветочек. — Пойдём, Фома.
На улице Фома зажигает лампу, воняющую керосином.
— Роза рассказала мне про свою семью. Не думал я, что прошлое найдёт меня, в лице такой очаровательной девчушки.
— Ты о чём? — меня бросает в жар от такой новости.
— Знал я семью Розы. У неё телефон сел, но мне и фотографий не нужно видеть, чтобы понять про кого речь. Таню жалко. Связалась с двумя мудаками.
— Неласково ты про братьев Смирновых.
— Если бы меня тогда в Сочи в серьёзный оборот не взяли, хрен бы я отступился от Танюшки. А так сам еле живой ушёл. На дно залёг. Я умер для всех, Ром. А куда ж её, такую молодую да красивую в глушь тащить? Жизнь девчонке ломать.
— Ты хочешь сказать, что Татьяна Николаевна была твоей любовницей.
— Не люблю это слово. Таня была моей маленькой сладкой девочкой. Совсем недолго, но эти дни я запомнил навсегда, — Фома поворачивается ко мне, в его глазах блестят слёзы. — Ром… У Розы день рождения в ноябре?
— Пятнадцатого ноября, — мямлю я. Честно говоря, подозревал, что Роза не дочь Никите, но думал, что к её рождению причастен его брат.