— Таня, успокойся, — подхожу к ней, и она, взглянув в мои глаза затихает.
— Да пусть орёт, мне нравится. Сейчас, милая, срублю бабла и попробуешь мой хер на вкус.
Садимся с Коробеем за стол, условившись о правилах игры. Он берёт с полки новую колоду карт и кидает на стол. Дальше дело техники. Вскоре, я остаюсь при деньгах и при девчонке, а Коробей со злобой и с хером своим.
— Выйди, — рычит он, исподлобья пялясь на своего помощника. — Да рот ей заткни, чтобы не орала.
Бык выволакивает Таню из комнаты, и Коробей достаёт револьвер. Кладёт его на стол, а сам сверлит меня налившимися кровью глазами. Давление скакануло, видать. Сорокет мужику, а здоровье ни к чёрту.
— Ты же понимаешь, что так просто не уйдёшь с ней.
— Почему? Всё честно, а карточный долг, сам знаешь, святое. Ты чего ствол-то достал? Хочешь в русскую рулетку сыграть? — Виду не подаю, что помирать не хочется, но нервы у меня натянуты, как струна. К тридцати двум годам жизнь изрядно потрепала.
— Девчонку ты выиграл. Базара нет.
— Тогда какие между нами тёрки?
— Глеб сказал, что ты его своим карточным фокусам обучил. Почему нашим не сказал?
— Так он ещё щенок в этом деле. Ты ж его первый за руку и схватил. Хотя я его предупреждал, что на этой территории чтобы даже не думал свои навыки опробовать.
— Всё равно. Это косяк, Ворон. Полтос с тебя, и я пока забуду об этом.
— «Пока» не устраивает, — Желание найти Глеба и втащить ему так, чтобы себя забыл, всё острее. Так подставить меня.
— Ладно. Полтос и расходимся краями.
Приходится отлистать Коробею. Таню нахожу зажатой Быком в кладовке.
— Пойдём, — Тяну девчонку к выходу. На улице заталкиваю в свой мерс и сажусь за руль. — Где ты живёшь?
— Что? — всхлипывает она. — Вам зачем?
— Домой тебя отвезу, дурочка.
— Я… Я… Боюсь. Бык сказал меня ещё найдёт.
— Я выкупил тебя.
— Всё равно боюсь.
— Ладно, поехали. Развеешься немного.
________________
Визуал Фомы для вас. Ему 55 лет, так что не так уж он и стар, как прикидывается. Скоро причупурим его и таким он наведёт шороху в оставленном некогда Питере.
Глава 32
Фома
Смотрю на Танины коленки острые, она взгляд перехватывает и сумочкой их прикрывает.
— Малая, паспорт у тебя с собой?
— Да.
— Надеюсь, не сегодня получила?
— Нет, мне восемнадцать уже. Мы с Глебом хотели заявление в загс подать, но… — Таня всхлипывает и кутается в короткий полушубок. — Он меня, правда, продал?
— Коробей за шулерство тебя у него забрал.
— Трус! Какой же Глеб трус! Никита говорил мне, чтобы я не связывалась с ним.
— Брат его младший?
— Да, — Таня вытирает глаза.
— Тоже в тебя втюрился?
— Типа того.
— А тебе плохиши нравятся. Понятное дело.
— Чего ж понятного? — Таня с интересом смотрит на меня.
— С Никитой всё понятно, отличник, будущий карьерист, а Глеб умеет тумана напустить.
— Не желаю его больше видеть. Мы куда едем?
— В аэропорт. Ты же хотела уехать куда подальше.
— Но…
— Родители будут ругать?
— Нет, они в другом городе живут.
— Я тебе неприятен?
— Нет, — Таня впервые мне улыбается. — Вы очень обаятельный плохиш.
— Тогда полетели!
— А куда?
— К морю. В феврале искупаться получиться только в бассейне, но на юге всё равно климат поприятнее.
— Но я учусь. Дизайнером одежды хочу стать.
— Справку я тебе организую. Ну так что?
— Летим! — Кивает Таня с решительностью, свойственной всем особам её возраста.
В аэропорту знакомая кассирша выписывает мне с брони два билета до Адлера. Благодарю её от души звонкой монетой. С междугороднего телефона звоню знакомому в Сочи и договариваюсь про номер в гостинице.