Он отдал Таню Коробею за долги, но не смог смириться, что я её выкупил и забрал себе? На этой почве сошёлся с Коробеем? Кишка тонка. Стопудово Коробей, так запал на девочку, что привлёк её бывшего к работе. Несмотря на уплату долга, Глебу так просто теперь не отвязаться от этого упыря. Если ростовских привлекли, значит, точно работа Коробея.
Барабаню пальцами по стойке портье и вперяю в Андрюху взгляд.
— В какой номер этот сучий потрох заселился?
— В двести сороковой, — в глазах портье вселенская тоска.
— Выходил куда-нибудь сегодня? — моё терпение по отношению к этому перцу тоже на исходе.
Андрей оглядывается на шкафчик с ключами.
— Нет.
Двигаю к лестнице и взбегаю на второй этаж. Стучу костяшками пальцев по двери.
— Кто? — раздаётся тихий голос Глеба.
— Ворон. — Руки чешутся размазать гниду по стене. Но он шестёрка в этой игре.
За дверью тишина.
— Открывай или я выломаю дверь.
Глеб открывает, трясётся как припадочный. Вхожу и защёлкиваю замок.
— Один? — Заглядываю в ванную и в комнату.
— Да, — громко сглатывает Глеб. — Я за Танькой приехал.
Танькой! Мудак.
— С Коробеем.
— Да, но…
— Ты опять меня подставил, тварь! Таню подставил! — хватаю Глеба за горло одной рукой и прижимаю к стене. — Давай весь расклад! Не вздумай врать!
— Он… Он обманул меня, — Глеб силится оторвать мою руку от себя. — Ворон… Пусти! Я всё расскажу.
— Валяй, — ослабляю хватку.
— Я собрал деньги. Привёз ему. Хотел Таньку выкупить. Коробей сказал, что она уехала с тобой. Забрал деньги и пообещал помочь вернуть Таньку. Я люблю её, Фома! Я за деньгами уехал.
— Как вы меня нашли? Таксист сдал?
— Да, а там уже Коробей в аэропорту дальше пробил.
— То есть один на один ты со мной зассал встретиться? Ты, мудак, чем думал, когда Коробея на бабки заломал? Бросил Таню в Питере ему на съедение и сдал её второй раз? Где теперь девочку искать?
— У Быка тут тётка где-то живёт. Краем уха слышал, что она на побережье отель небольшой держит и шлюхами заправляет. Кажется, Бык звал её Ритой Семёновной. Только как её найти? Тут гостиниц как грязи.
— Я найду.
— С тобой поеду.
Для меня это сложное решение.
— Хорошо, — говорю, стиснув зубы.
Спускаемся вместе в холл, снова иду к Андрюхе.
— Рита Семёновна. Тебе что-то говорит это имя?
Андрей прикладывает палец к губам и испуганно озирается.
— Ты моей смерти хочешь! Даже не суйся к ней. Там такая крыша…
— Не твоя печаль! Знаешь?
Андрей косится на Глеба, разглядывающего неподалёку витрину с сувениркой. Еле шевеля губами, портье выдаёт адрес сутенёрши.
— Едем, — киваю Глебу.
Прыгнув в «жигули», мы вскоре покидаем Сочи, и я вдавливаю педаль газа в пол. Напряжение достигло своего максимума, окаменел каждый мускул, нервы словно оголённые провода. Убивать — не моё. Но я убью любого, кто тронет Таню.
Глеб елозит задницей на сиденье, будто на муравейник голой жопой посадили.
— У вас с Танькой было что?
— Нет, твою мать, мы сюда крики чаек приехали послушать.
— Хорошо, — приободряется Глеб. — Она замуж за меня собиралась. Теперь точно женюсь.
— Ты вообще мудак? — бью по рулю, и снова вцепляюсь в него, чтобы не улететь в кювет.
— Хорошая же девка, — Глеб опасливо смотрит на меня.
— Таня не девка. Она — моя женщина! — цежу сквозь зубы. Я взял этого выблюдка, потому что оставлять его было опасно.
Глеб, кусая губы, отворачивается к окну. Добиваю его.
— Коробей Тане всё рассказал. Так что насчёт тебя она больше не питает иллюзий.
— С тобой она всегда будет в опасности, — Глеб трётся затылком о подголовник.
— А с тобой она давно в беде. Пора взрослеть, парень! То, что не побоялся со мной за Таней поехать, молодец. Заберём её, хоть немного отмоешься. Но после этого сядешь в самолёт и больше не попадайся мне на пути. И лучше забудь про карты. Не твоё это.
До нужного посёлка добираемся быстро. Машину торможу на шоссе, и уже с высоты вижу вишнёвую девятку возле двухэтажного белого дома, обнесённого решётчатым забором, увитого плющом. Свет горит только на первом этаже, сад со всех сторон освещается фонарями, но на отель непохоже. Его замечаю чуть дальше, благодаря яркой неоновой вывеске, видной с дороги. Возле него припарковано несколько иномарок. Что ж, то что Коробей обустроился в доме тётки облегчает задачу.