— Поднимись в мой номер, — я протянул Глебу ключ от номера. — Возьми там Танин паспорт, что-нибудь ей переодеться и чёрную спортивную сумку. Одна нога там, другая здесь.
— Я с вами поеду.
— Лучше поезжай на вокзал и садись на любой ближайший поезд. В аэропорту появляться опасно. Там могут вычислить, если уже хватились.
Глеб выбрался из машины и побежал к гостинице. У входа сообразил замедлить шаг и скрылся в холле. Я вышел из «жигулей», чтобы посмотреть, как там Таня, но меня остановил короткий свист. Оглянувшись, я увидел в двух шагах от себя громил, которые сегодня были в номере на игре. Молодчики ростовского перца.
— Поговорить надо, — пробасил один. Я дёрнулся к водительской двери, но получил мощный удар по затылку. Очнулся, не помня себя, возле рыбацкой лодки. Глаза словно превратились в узкие щёлки. Серый рассвет проникал сквозь них и резал глаза. Не понимая, где я и что здесь делаю, попытался встать. От боли мир снова потемнел в моих глазах.
В следующий раз я очнулся в хибаре с низкими потолками. Надо мной сидела, склонившись старуха. Так началась моя новая жизнь, без имени, без воспоминаний. Руки помнили только карты. Баба Сима жила на отшибе небольшой деревеньки с глухонемым сыном рыбаком и с двумя внучками. Невестка умерла в родах. Очаровательными трёхлетними близняшками. Баба Сима — мудрая женщина. Видя, как я тасую колоду, сразу определила, чем я занимался по жизни. Потому посоветовала не высовываться пока не поправлюсь и не светить своими способностями перед местными рыбаками.
Память ко мне вернулась спустя полгода, но тело, избитое в фарш, я лечил потом долго. Более-менее восстановился только когда несколько лет прожил в своём лесу. Но бабу Симу я отблагодарил. У меня в Питере была заначка, значительную её часть я отправил своей спасительнице.
Таню нашёл быстро. Зная Никиту и Глеба, первым делом поехал по их адресам. Показаться ей на глаза у меня не хватило сил, когда я увидел, как она выходит с Никитой под ручку из дома его родителей. Через словоохотливых соседей разведал, что Никита недавно женился, а Глеб сидит в ожидании суда. За что точно, соседи не знали. Вроде как защищал свою девушку и превысил меры самообороны.
Мне больше не было места в этой жизни. Зачем Тане такой инвалид, коим я был в тот момент. С сомнительным прошлым, без будущего и с кучей врагов на хвосте. Да и вообще я захотел переосмыслить свою жизнь, тот единственный дар, данный нам Богом. И ведь не просто так он не дал мне умереть. Я много лет мучился этим вопросом и сегодня получил на него ответ.
Глава 35
Роман
Я устал как Демон, но стоит забраться под одеяло и прикоснуться к моей девочке, заглотнуть в лёгкие её аромат, как кровь мчит по сосудам полноводной рекой, по нервам сигнал летит в мозг и без заминки ответка бьёт в пах. Тело превращается в перегревшийся мотор. Воздух кончается на вдохе, а по пояснице словно кто-то отвешивает молотком.
Я валю Розу на спину, она гладит мои плечи, выдыхает мне в рот.
— Ромка…
Сглатываю так, что дёргается пересохшая глотка. Вдыхаю, сокращаются окаменевшие мышцы пресса. Хапнув живительного кислорода, хриплю на выдохе.
— Люблю тебя.
— Я так соскучилась.
Мозги идут вразнос от звуков её голоса. И это не про секс. Это жуткий голод тела и разума, истосковавшихся по своей женщине. Никто другой не в силах его утолить. У меня такое впервые. Вся моя жизнь в ней. Её дыхание — моё дыхание. Я ради Розы на всё пойду. Дикая зависимость нарисовалась в моей жизни, и я рад ей до потери пульса.
В полумраке избы, на чужой кровати, Роза лежит, разметав золотистые волосы по подушке, и я не могу на неё насмотреться. Соединившись с ней, хриплю от желания, хоть кулаком рот затыкай. Как же узко, жарко, кайфово. До прострелов по всему позвоночнику.
Вновь глаза в глаза, стараюсь двигаться медленнее, наконец, удаётся включить плавный ход. Роза, кусая губы, испускает сладкий стон. Накрываю их жадным поцелуем. Кровать, зараза, скрипит. Дыхание рваное, пот проступает на лбу, внутри Розы словно кто-то горячее масло разлил. Сердце барабанит на пределе, и его удары отдаются во всём теле. Чёрт с ней с кроватью, лишь бы в подпол не провалиться. Прицелы сбиты, темнота в глазах, иду по приборам, наращивая темп.
Роза, тоже наплевав на скрип, подаётся мне навстречу. По её лицу вижу, что стыковка прошла нормально, нужная точка найдена. Бью боеголовкой по ней изнутри шелковистой, обжигающей плоти. Роза вдруг замирает, лихорадочной пульсацией сводя меня с ума, и выгибается, испуская стон. А потом, словно пепел, осыпается на постель.