— Здорово, Антон!
Антон хватает воздух ртом. Я наклоняюсь к второму и освобождаю ему рот. Глаза у него закрыты, дыхание прерывистое. Роман слегка хлопает его по щекам.
— Никита Петрович, очнитесь.
Глава 40
Роман
Никита Петрович открывает глаза, взгляд его безумен.
— Вы узнаёте меня?
— Медведь, — шепчет Розин отец.
Я, конечно, здоровый пацан, но с медведем меня ещё ни разу не путали.
— Он не в себе, что ли? — кошусь на Антона.
— Да, — вздыхает тот. — Вот его не состоявшийся родственничек и лютует.
— В смысле родственничек? — мои брови подпрыгивают вверх. — Кто это вообще такой?
Фома вздыхает.
— Да тут, Ром, прям мексиканский сериал. Я ж тебе самого главного не сказал. Покойный Розин жених — сыном Быку приходился.
— Ох, ты ж… — чешу в затылке.
— Ром, — Фома смотрит на часы. — Тут оставаться опасно. Бык может почуять неладное и вернуться. Да и Никите нужен врач, а то помрёт неровен час, и чего мы с ним будем делать? А нам Таню ещё надо найти. Раз она не у Быка, значит, Глеба искать надо. — Фома делает едва заметное движение рукой, и в ладонь его ложится нож. Ох и крутой же тесть мне достался. Он садится на корточки и перерезает веревки на ногах Антона.
Тот с облегчением выдыхает и сгибает ноги в коленях. Фома освобождает ему руки.
— Антон, ты до машины сможешь дойти сам? — неуверенно спрашиваю я. Досталось парню будь здоров.
Антон растирает себе, запястье, икры.
— Да я хоть на четвереньках пойду, лишь бы свалить из этого ада.
Никита Петрович хватает меня за руку и хрипит.
— Роза…
— Всё в порядке с Розой, — пожимаю ему руку.
— Медведь…
— Я не медведь, я — Роман. Помните меня? Телохранитель Розы.
— Медведь, — Никита Петрович отключается.
— Да он сегодня весь день про этого медведя талдычит. Словно тот родственник ему какой, — Антон поднимается на нетвёрдых ногах и хватается за кособокий сервант. Чуть не падает вместе с ним, но Фома толкает сервант к стене и подставляет Антону плечо.
— Держись за меня.
— Спасибо.
Придерживая Антона, Фома кивает мне.
— Медведь — может погоняло чьё? Не проходил по вашей картотеке?
— Ты слишком высокого мнения о нашей картотеке, — поднатужившись, беру на руки Никиту Петровича и сгружаю его обратно на половицу. Тот от моих телодвижений приходит в себя и заходится в кашле. Поворачиваю его на бок.
— Не ломай спину, — Фома выводит Антона из комнаты. — Сейчас вернусь и помогу тебе.
«Медведь, медведь», — проворачиваю в памяти это слово, но никаких ассоциаций оно у меня не вызывает. В ожидании Фомы, звоню Розе.
— Привет, цветочек! У меня неплохие новости.
— Маму нашли? — выдыхает Роза.
— Пока только папу… Вернее, Никиту Петровича, — поправляюсь я. — Слушай, он совсем плох. Антону тоже досталось. Мы сейчас везём их в больницу.
— А полицию вызвали?
— Мы загородом и оставаться здесь опасно. Слушай, в окружении твоего отца не было человека по прозвищу Медведь?
— Да вроде нет, — задумчиво тянет слова Роза.
— Ты подумай, если вспомнишь что, сразу набери меня.
— А вы скоро вернётесь?
— Мать твою искать надо, — Страх за судьбу Тани у меня вырос в разы.
— Приезжайте хотя бы пообедать. Я наготовила тут.
— Посмотрим, цветочек. Позвоню, как определимся. Люблю тебя.
Фома возвращается, и мы вместе перетаскиваем полуживого Никиту в машину. Серёга уехал на моей тачке, у моего будущего тестя машина попросторнее. Сгружаем раненого на заднее сиденье, под бочок к Антону, который сидит, зажав в руке бутылку воды. Пьёт и не может напиться.
Фома садится за руль, я рядом. Звоню Серёге.
— Мы Никиту с Антоном нашли. Избитые оба, Смирнов еле дышит.
— Твою ж налево. А Бык в сторону города мчит.
— Надо Смирнова-старшего искать. Стопудово Таня у него. Мы сейчас с Фомой на больничку скинем пассажиров и догоним тебя.
— Паси тогда Быка. Вряд ли Глеб сунется на Старо-Невский. Затаился он где-то. Скоро присоединимся к тебе, — оглядываюсь на моего работодателя. И не узнать в нём некогда респектабельного и уверенного в себе деляги. Душок в машине ещё тот стоит.
— На связи, — Серёга сбрасывает звонок.
— Антох, как вы у Быка-то оказались? — приоткрыв окно, спрашиваю я.
— Никита Петрович, как в себя пришёл в себя, сказал, что нужно валить из больницы. Только далеко нам уйти не удалось. За воротами нас уже ждали. Я как увидел папашу Розиного жениха, сразу понял, что дело плохо. Но не думал, что настолько.
— Никита о чём думал, когда с Быком связывался? — вздыхает Фома. — Вроде, головастый мужик был.
— Их Глеб познакомил.
— Глеб, Глеб, — Фома проходится руками по волосам. Ему явно непривычно, что они теперь такие короткие. — Одни беды от этого говнюка.
— Не иголка, найдём. Где здесь ближайшая больница, Фома?
— Едем в Сестрорецк.
Вскоре мы наводим шороху в приёмном покое и, оставив Антона с Никитой на попечение врачей, мчим в сторону города.
— Придётся Быка отправлять вслед за его сыном и Коробеем, — вздыхает Фома. — Не угомонится он.
Оторопело смотрю на будущего тестя.
— Это же мокруха, отец родной.
— Ты видел, что он с Никитой сделал? А Таня сына Бычары убила. Не угомонится он, пока не шлёпнет её и Розу.
— Может, ещё есть варианты? На нары его отправить, например.
— На нары, — усмехается Фома. — Бык найдёт через кого девчонок достать. Он такого не спустит. Да ты не бойся, Ром. Я на себя этот грех возьму. Надо мне только за ружьишком в лес смотаться. Ты с другом своим присмотри пока за этой мерзотой, а я вернусь к вечеру.
— Роза звонила, — меняю тему, пытаясь осмыслить услышанное. — Обед она приготовила.
— Обед — это хорошо. Пока новостей нет, можно и смотаться. Собак надо выгулять. Роза одна не справится.
— Точно, собаки, — набираю Розин номер. — Малышка, мы скоро будем. Грей обед.
— Рома, похоже, я знаю кто такой Медведь, — выдыхает Роза.