— Доверяет, — выходим. — Она кроме больниц толком нигде не бывает. Даже работает дома. Аксенов урод, испортил девчонке здоровье. Кстати, как он там?
— Никак… — многозначительно смотрит на меня Дэн.
Понятно… Продажных у нас не любят.
Дверь открывает взъерошенный Глеб. По взгляду читается — какого хуя вы припёрлись⁈
— Я тебе неделю отпуска выбью, — обещаю ему, проходя в прихожую.
Явно оторвали их с Олей от интимных шалостей.
— Ловлю на слове, — закрывает за нами дверь. — Если вы за Розой, то она спит. Час назад легла. Пришлось ей успокоительное дать. Всё спрашивала, почему ты не звонишь.
— Придётся разбудить. Отвезу на нашу дачу.
Дэн удивлён.
— Что? Я второй раз здесь свечусь. Если хвост, то они, — киваю на Глеба. — Тоже могут пострадать.
— Волошин сказал убрать красиво, — напоминает брат.
— Ему сейчас похрен. Красиво или нет. Думаю, он уже в курсе, что мы вернулись.
— Главное, что он не знает, что его вот-вот должны взять.
— Я пойду, разбужу Розу.
Морозов показывает на дверь комнаты, в которой она спит.
Милое очарование с ярко-розовым румянцем на лице. Золотистые волосы разметались по подушке.
— Цветочек, просыпайся, — целую в губы.
Мычит, но глаза не открывает.
Легкий толчок в плечо и пара поцелуев.
— Тарас… — просыпается.
— Да. Вставай. Нам нужно уезжать.
— Почему? — приподнимается.
— Так надо.
— Голубки, давайте шустрее! — заглядывает в комнату Дэн. — Постановление выдали. Группа и спецназ уже выехали в особняк.
Полусонная Роза одевается кое-как.
— Держи, — Глеб вкладывает мне в руку ключи от своей машины. — Белый джип на стоянке у дома.
— Спасибо! — сжимаем руки и ударяемся плечами. — Доучишься к нам пойдёшь.
— Так я в СОБР.
— Переучим. Пока, — хлопает его по плечу Дэн.
— Мы едем на арест Волошина? — зевает Роза, когда выходим на улицу.
— Нет. Мы едем на дачу.
— Почему? Разве тебе не хочется сделать это лично? Вот я хочу видеть, как этого старого мудака посадят.
— Розочка, а вы коварная женщина, — останавливается возле своей машины Дэн.
— А вы загадочный брат близнец, которого лапала в кафе моя подруга. Теперь я знаю, как вас различать.
— Вижу, Оля нас сдала с потрохами. Да, я Денис. А твоя девушка, Тасс, права. Неужели ты упустишь такой шанс?
Да мне самому хочется надеть собственноручно Волошину наручники. А если бы он оказал сопротивление при аресте, то и навалять ему пожёстче, чтоб знал, как слабых и беззащитных женщин избивать. Козлина!
Перевожу взгляд на Розу. Смотрит умоляюще.
— Ладно. Погнали. Ключи Глебу потом верну, — открываю ей заднюю дверь.
В глазах ликование и азарт. Буквально запрыгивает в салон.
А ты, Цветочек, действительно мстительная особа. Так желать утопить своего мужа не каждая сможет.
Глава 27
Ворота особняка Волошина нараспашку, во дворе машины с мигалками и собровский микроавтобус. Парни в полном обмундировании и балаклавах, с автоматами в руках стоят над положенными рядком охранниками.
— Сука засланная, — приподнимает голову Санек, и цедит сквозь разбитые губы, заметив меня.
В доме тоже все под прицелами автоматов. Жестом заставляю опустить и отойти. Лена и Олеся перепуганы и озираются по сторонам, прижимаясь друг к другу. Показываю одному из парней, чтобы их вывели. Женщинам как серпом по одному месту наблюдать, как в доме, котором они тщательно убираются, наводят бардак. У них глаз дёргается.
— Волошин Геннадий Иванович, вы обвиняетесь по статьям 222.2 и 205.1 УК РФ. К ним так же статьи 105 и 30 часть третья, — зачитываю ему из постановления. — Вам есть, что сказать в своё оправдание?
— Я в статьях не разбираюсь, без адвоката ничего говорить не буду, — злобно скалясь.
— Ваше право. Доказательств на вас полно. Ребят, начинайте обыск.
Отдел разбредается по дому, переворачивая всё вверх дном.
Дэн отдаёт мне наручники.
— Сам?
— Непременно.
— Догадывался, что ты не просто так в моём доме появился, — шипит Волошин, когда застёгиваю ему оковы. — Бывших в вашей вшивой канторе не бывает. А вас ещё и две морды одинаковых, — разглядывает меня и Дениса.
— Вы поосторожнее со словами. А то у нас тут понятые, — киваю на людей сзади. — Припишем вам ещё оскорбление чести и достоинства представителей органов безопасности. За такое «морду» бьют, — шепчу ему на ухо. — И я лично с удовольствием это сделаю.