Когда одна ее рука взъерошила мне волосы, а другая царапнула живот, мне показалось, что я вспыхнул от огня в крови. Кто-то из нас застонал - я не знал, кто.
Её губы спустились на шею, коснулись плеча. Я потянул шнуровку на ее платье; в глазах у меня искрило, и я едва мог дышать от разрывающих меня мыслей и желаний - очень далёких от приличных.
Когда она укусила меня за шею, мой мир разлетелся на осколки.
***
Я распахнул глаза, задыхаясь. Зло прошипев что-то, я сел, на кровати и огляделся, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Одеяло валялось на полу, рубаха, в которой я заснул, - поверх. Я растерянно хмыкнул - вот уж не ожидал от себя такого.
Распахнутое окно не приносило облегчения. Сладковатые весенние ароматы только усугубляли проблему, напоминая о том, что я только что творил во сне.
Я не имел права даже думать о чем-то подобном, я не должен был мечтать о своей королеве! По статусу я был никем. Я не имел на неё права.
И потому ненавидел подобные сны - всегда яркие, лишающие разума и дыхания, оставляющие после себя неуёмное пламя в теле.
В реальности я никогда не касался её так. И никогда не целовал. И этого никогда не будет. Наемнику не место на королевском троне, а быть с ней тайно, без надежды на настоящее счастья... Нет уж. Лучше сгорать каждую ночь, чем заставить её проронить из-за себя хоть одну слезу.
И это всё если я запал в её сердце... В чем я был вовсе не уверен.
Я захлопнул окно и принялся ходить по комнате. Мне нужно было время на то, чтобы взять себя под контроль.
Лишь спустя полчаса я счёл, что достаточно остыл для того, чтобы вновь попробовать лечь спать. Едва моя голова коснулась подушки, я провалился в сон. Но стало ещё хуже...
Глава 3.2.
Я снова был мальчишкой 12 лет. Я бежал по незнакомому лесу, надеясь, что удаляюсь от того места, которое хотел бы забыть навечно.
Впереди показались огни, и я замер. Я утратил всё. Пожалуй, мне нужно было скрыться, затаиться так, чтобы никто не узнал. Разум завопил, что люди могли понять, кто я, по цвету волос и глаз. Необязательно, конечно, - очень немногие знали меня, и, кажется, никого из них уже не было в живых. Но после всего того, что случилось, мне хотелось безопасности.
Я упал на колени, взывая к силе, подаренной мне буквально пару часов назад. Мне нужно было измениться...
Глаза, глаза... Какие глаза я видел? Голубые - не нравятся, зелёные - как у отца, не подойдёт, карие тоже не нравятся, черные - слишком жутко...
Идея мелькнула быстро. Спустя пару минут я уже знал, что мой новый цвет глаз - жёлто-рыжий, янтарный.
Хватит ли мне этого для того, чтобы спрятаться? Я сомневался. Волосы мне обрезали, небрежно, грубо и совсем не похоже на меня, но я хотел поменять и их цвет тоже. Снежно-белый всплыл в голове сам собой.
Узнают ли меня в запуганном беловолосом пареньке? Я надеялся, что нет. Провел рукой по лицу; на ладони осталась кровь, раны ещё не затянулись. Раны... Которые потом наверняка превратятся в шрамы. Руки двигались быстрее, чем мысли. Я оторвал кусок рубашки и завязал лицо, оставив открытыми только глаза и лоб. Ткань, конечно, была далека от чистой, тоже заляпана кровью и грязью, но она скроет мое лицо.
Затаиться и выжить - это всё, чего я хотел.
Я побежал дальше, к огням.
Огнями оказалась деревня - издалека я заметил свет в окнах домов. Жители толпились тут и там, поглядывая в сторону горных пожаров. Явно гадали, не доберется ли беда и до них.
Ближайший ко мне дом был большим, добротным, с резными украшениями и красиво раскрашенным. На пороге его стоял мужчина ростом, пожалуй, повыше моего отца - далеко не карлика. Но, несмотря на внушительные размеры, его лицо, наполовину скрытое кудрявой бородой, показалось мне добрым. Подходить было страшно, но... мне нужны были люди. Один я не выживу.
- Я...я...я х...х...хотел бы...
Впервые в жизни я стал заикаться, да и голос у меня очень охрип. С другой стороны, было бы странно, если бы он не изменился после нескольких дней криков.
Я мотнул головой, собираясь с мыслями, но на глазах вдруг выступили слезы.
- Эй, малец, - мужчина присел передо мной на кортчоки, сразу оказавшись ниже. - Ты оттуда?
Он махнул головой в сторону пожаров. Я не смог проследить за его взглядом, но точно знал, что он видит. Я резко кивнул. Страх отступал, но слезы бежали всё сильнее. Порезы и ожоги защипало.