- Раньше твои родители в другом месте жили? - зачем-то спрашиваю.
- В квартире ближе к центру, - Игнат охотно рассказывает, - папа оперировал сначала в одной, потом в другой больнице. В выходные и вечером мог поехать к пациентам. Поэтому не хотел жить далеко.
- Понятно…
- А на природу ездили к бабуле. Практически все лето мы, дети, жили у нее. Когда подросли, много чем помогали по двору. Иногда мама жила там с нами, но в основном она была с отцом.
- Ты рос в хорошей семье.
- Есть такое, - усмехается, - хотя для каждого его семья - хорошая.
- Угу.
Задумываюсь о своей маме, а на мои плечи ложится мужская рука. Сразу забываю о детстве!
Ну да, мы же просматриваемся от мангала. Надо миловаться.
Но Игнат что-то вообще расходится!
Уводит меня под дерево, ближе к забору. Нас вроде не сильно видно, но при желании можно разглядеть.
"Жених" зажимает меня между забором и собой. С усмешкой смотрит в глаза.
Ладонью скользит по щеке, тянется губами!
- Аленька… Ромашка. Какая же ты…
Целует!
Вот эту его фразу точно никто не слышал! Мог бы сказать что-то более адекватное. Например - давай изобразим поцелуй?
А он изображает без всяких давай! Очень, очень натурально!
Сильные губы размыкают мои, язык ныряет в рот. Ласково скользит по моему, а потом с силой уходит глубже.
Я перестаю понимать, что он там конкретно делает. Только чувствую, как с жаром ласкает, как заполняет собой. Прикусывает жадно губами. Срывает мой тихий стон.
- Тимошка! Да растудыт твою туды!!!
Пока мы изображали страсть… Изображали?
В общем, пока мы целовались в кустах, в зоне барбекю что-то случилось. Выглядываем из-за яблони и сразу все понимаем.
Крепкий, здоровый серый кот, по виду британец, мчится на нас. Ляжки бодро мелькают в траве, а в зубах животное держит шпажку шашлыка. Готового. Не обжегся?
Мне сразу жалко котика. Папа Игната ругается тому вслед. Степан ржет.
Игнат тоже со смехом выдыхает, прижимая меня к своей груди.
- Снова Тимка шкодит. Кот батиного друга, соседа.
- Шашлык же горячий?
- Да остыл, наверное, уже. Пойдем.
- Игнат….
Тот мягко смотрит мне в глаза.
- Ромашка, ты пирожки почти не ела.
И правда, что я хотела обсудить? Спросить - по-настоящему ты меня поцеловал?...
Ещё не хватало!
***
Игнат
У нас не принято лобызаться при всех. Наши родители никогда не были друг другу чужими, у них была и есть крепкая любовь. Но миловаться, как говорит мама, они перед нами не миловались.
Как и мы с женами, и Ленка с мужем. Все себя сдержанно ведем.
Тогда что это было сейчас с Ромашкой?
Что, блять… Пользуюсь случаем!
Глупо отрицать, что меня к ней влечет, да я это и не делаю. Но тут уже вопрос не в Строганове-нижнем. Аля обосновывается выше - в моей голове и груди.
С ней мне хочется вспоминать прошлое, детство. Сплетничать по-доброму о родне. Касаться, пусть это и не влечет за собой секс.
Да я ее ещё ни разу голой не видел! Только в шоколаде…
А она меня уже голыми руками за все, что можно, взяла!
И пусть она не стерва, знаю. Но как-то… страшненько! Однако тормоза слетают.
- Игнат! Игнат, открой калитку! - слышу пожилой голос.
Пожаловал тот самый друг. Хозяин кота.
Низенький, сухой старик - Петр Николаевич. Я что-то без понятия даже, сколько ему лет.
В темной одежде, работал как всегда во дворе. В морщинистых руках шпажка. Киваю на нее с улыбкой.
- Что, Тимоха не доел? Проходите!
Сосед качает головой.
- Да стыдоба! Ему же это нельзя, да он и не будет. Мне принес! Подарок!
- Мя!
Подтверждает Тимоха. Примостился на плечо хозяина всей тушей.
Кошусь на Ромашку, у той заблестели глаза. Вся в умилении котиком.
- Заходите, дядь Петь!
- Да ты чего?... Неудобно… Я ж только извиниться хотел.
- Нашли за что.
Машу отцу, чтобы заметил друга. Тот, наконец, видит. Уводит старика к столу.
Он частенько у родителей в гостях бывает. Просто сегодня день для семьи. Впрочем, хороший человек нам не помешает. И его котяра.
- Какой у него котик! Настоящий друг! - шепчет восторженно Ромашка.
- Животными движут инстинкты… - напоминаю.
- Ой, Игнат! - тычет меня в бок.
А за столом разговор как раз про Тимоху.
- Он у нас со стола не ест! - машет головой Петр. - Только этих… паучков. Ну пакеты эти…
- Паучи, - поправляет его отец, - влажный кошачий корм.
- Да! - сосед поднимает вверх палец. - Бабка на них половину пенсии спускает.
Старики-соседи в целом не бедствуют. Знаю их сыновей, они помогают родителям. Хотя в таком возрасте, наверно, мало надо. Здоровье, сад, побаловать любимого кота.