- Совестливый… - качаю головой. - Ищите его. Хотя уверен, он подтвердит то, что мы и так знаем. Единственное - надо узнать заказчика.
- Алёшин, - у Добрыни одна версия. - Или шакалы его.
Но я сомневаюсь.
- Для отморозков слишком умно. А для Алёшина мелко. Хлопотно. Или тайник Ганина того стоит? По тому, что вы нарыли, он не так красиво жил. Верится с трудом, что откладывал последнюю копейку.
- Поговаривают, виллы в Южной Америке смотрел.
Морщусь.
- Ой, блять….
Когда начинаешь собирать информацию про кого-то, сплетен можно набрать на пять томов романа. А по факту Ганин жил невероятно скрытно.
Его молоденькая гражданская жена знала о нем меньше, чем о своем парикмахере.
С матерью он мало общался, друзей у него не было.
- Вы с Алей ещё здесь останетесь? - уточняет Добрыня.
- До понедельника как минимум.
- Игнат, будь осторожен… с ней.
Мы с Добрыниным можем говорить по-свойски, как приятели. Но сейчас мой ледяной взгляд без слов напоминает ему о субординации.
- Аля чиста, - отрезаю.
Добрыня опускает глаза в чашку. Но все же позволяет себе сказать.
- Игнат, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Поэтому говорю на свой страх и риск. Ты залип… А мы по ней на сто процентов не узнали…
- Я всё знаю!
Повышаю тон, чуть не отшвыриваю от себя чашку. Добрыня больше не издает ни звука.
Но какой-то звук все же был, именно когда я прикрикнул. Шум. Или показалось.
Отхожу от кухни, осматриваюсь. Никого.
- Послушай, - говорю спокойнее, когда возвращаюсь, - спасибо за предупреждение, но… Я понимаю, что по Але мы не размотали до конца цепочку. Но я верю ей. И не только потому, что залип. Интуиция. Плюс на вечеринке я переговорил с Бронниковым.
- Прости, Игнат, - Добрынин поднимает руки в мирном жесте.
- Принимается, - киваю, - и Костика найдите уже. Смотрю, вы у меня расслабились.
- Да я его из земли вырою!
Для Добрынина это личное дело. Ведь он всегда идеально подбирал сотрудников. Да и Константин честно работал с ним не первый год. Однако каждый может оступиться.
Особенно, когда на кону приличная сумма.
Мог Алёша заплатить? Нужно до конца проверить все версии.
- Устрой-ка ты мне встречу с Алёшиным. С глазу на глаз. Пора.
Добрыня морщит лоб.
- Он до конца месяца в Эмиратах. Полетишь?
Нет, Ромашку я оставлять не хочу.
- Как вернется. Тем более, до конца августа немного дней.
- Будет сделано.
Разговор закончен, кофе выпито. Добрыня без намеков понимает, что пора уходить. На территории ещё переговаривает с ребятами.
А я иду смотреть, не проснулась ли моя Ромашка.
Моя.…
Звуки душа. Чёрт! Как не вломиться к ней? Тем более, я сам там не был с утра. А надо бы!
Медленно открываю дверь в ванную. Но Аля за стеклом, ничего не видит и не слышит.
Раздеваюсь… Шорты и майку кидаю тут же где-то. Смотрю на душевую, Ромашка замерла. Увидела.
- Игнат! - раздается удивленное, когда тяну на себя прозрачную дверцу.
Но протестует она как-то не очень яростно.
- Пришел потереть тебе спинку, - скалюсь.
Старался улыбнуться, но есть что-то звериное в моей тяге к этой девушке. Собственническое.
Я и раньше не терпел измен или чего-то такого. Но желание целиком и полностью обладать Алей просто зашкаливает.
Лишать ее девственности вот так, до завтрака и стоя в душе, я не собираюсь. Но надолго меня не хватит.
В ее руках маленькая белая мочалка сеткой. На ней душистый гель. Какие-то цветы, сладость. Как и она сама. Осторожно беру мочалку из ее пальчиков. Всё-таки нужно держать слово.
Аля от шока не спорит.
Обхожу сзади и скольжу мочалкой по нежной коже. Аля очень стройная, даже хрупкая. Это делает ее ещё более юной и невинной.
Строганов-нижний уже сходит с ума.
Да я и сам недалеко ушел… Если бы я только хотел ее, было бы в разы проще.
Но я хочу ее себе.
- Ммм…
Раздумывая, спустился к попке, и с губ Ромашки сорвался стон. А девственница у меня горячая!
Убираю мочалку на металлическую полку, включаю воду. Теплые тропические струи падают сверху, и я увлекаю Алю под них. Прижимаюсь к ней сзади. Губами прикусываю мочку. Успел запомнить, что так ей нравится.
- Игнат… - бормочет.
Стискиваю в ладонях аккуратные груди. Соски твердые, как горошины. Зажимаю их между пальцами.
Вода смыла с Али пену и сейчас просто ласкает ее вместе со мной. Дыхание Ромашки все тяжелее, а стоны вылетают все чаще.