Она отметила, что маг назвал ее просто Полиной — без игеры. Хотя титулом Джилиан пожаловал ее целиком, вне зависимости от начинки.
— Это же не ее вина, — набычился Маргуль.
— А я разве говорю, что ее? — огрызнулся Тиккер. — Вина твоя. Но ты и так уже наказан.
— Послушайте, — вмешалась Полина. — Это что-то меняет? Какая разница, Агара я или Полина? Завтра объявят о помолвке, и я уеду. А потом мы ее расторгнем, и Джилиан женится на ком захочет. Или вы хотите ему рассказать? Чтобы он лишил меня титула и имения за обман?
— Да что вы несете?! — Тиккер хлопнул себя ладонью по колену и сморщился от боли. — Рассказывать или нет — дело ваше. Я совсем о другом. Ваша душа попала в чужое тело!
— И что это меняет? — покачал головой Маргуль. — Ведь Мессим при смерти, так?
— Ее душа из другого мира.
— Какая разница? Душа есть душа. А то, что девственность и влюбленность сохраняют тело, крайне сомнительно. И уж точно никем не доказано.
Полина слушала их спор и чувствовала себя бесконечно уставшей. Словно снова стукнуло семьдесят и было абсолютно все равно, что с ней будет дальше.
Хотя нет, в прошлой жизни как раз было не так. Не все равно. Хотелось пожить подольше. Еще лет десять, а то и двадцать. Потому что все интересовало, все радовало. Тогда она была старой телом, но с молодой душою. А сейчас душа, попавшая в молодое тело, внезапно состарилась, сморщилась, скукожилась.
Ну вот что они спорят, эти маги? Все равно ведь ничем не могут ей помочь.
— Прошу прощения, — сказала Полина. — Можно я уже буду спать?
Тиккер с Маргулем посмотрели на нее озадаченно, переглянулись. Словно решали чрезвычайно важную научную задачу, а она им помешала. Впрочем, может, так и было.
— Конечно, — спохватился Тиккер. — Прошу прощения. Доброй ночи.
Маргуль тоже пробормотал что-то подобное, и они вышли.
Свернувшись клубочком, Полина сказала вслух:
— Утро вечера мудренее, — и тут же заснула.
Глава 68
Как возраст иногда приходит один, без мудрости, так и утро мудренее вечера не стало. Скорее, наоборот, ночное общение с магами добавило в голову Полины хаоса. Поэтому она решила прибегнуть к своему обычному правилу: если не знаешь, что делать, сядь на попу ровно и подожди, как будут развиваться события.
Лелла радостно щебетала и хвалила себя за то, что догадалась взять для игеры еще одно платье, может, и не такое роскошное, но ведь цель уже достигнута, а для помолвки вполне сгодится. Полина кивала и улыбалась, как резиновый клоун.
Когда она завтракала, пришел слуга с известием, что помолвка состоится в полдень.
Куда он так торопится, уныло подумала Полина. Боится, что она передумает? Так ведь эта опция не предусмотрена. Скорее, хочет покончить со всем этим драмкружком. И чтобы дорогая невеста побыстрее отчалила. Может, дело и было хорошо задумано, но она все испортила своим болезненным самолюбием.
— А как же имение? — вздохнула Лелла, помогая Полине запаковаться в белье и платье. — Опять оставите на Чейнера? Конечно, все будут рады, что вы выйдете замуж за игремона, но все равно огорчатся, что вы уедете. А вещи как же? Платья, все остальное? Или теперь у вас будет все новое?
Она трещала без умолку, прилаживая непокорный шиньон, и у Полины точно так же начала трещать голова.
— Лелла, сделай одолжение, помолчи немного! — взмолилась она. — Сразу после помолвки мы с тобой вернемся в имение. Сегодня же.
— Как?! — Служанка выронила щетку. — Почему?
— Потому что так надо! — отрезала Полина.
— До свадьбы вы с игремоном не должны видеться?
— Что-то вроде.
Раньше время тянулось, зато теперь неслось, как светлой памяти поезд «Аллегро», ходивший некогда из Питера в финку. Вроде бы только проснулась, а уже за ней пришли: Его Светлейшество ждал в тронном зале.
Стоя рядом с ним, Полина вспомнила, как когда-то они с Мишенькой подавали заявление в загс. И поняла, по-настоящему только сейчас, что все это осталось в прежней жизни. Прекрасное — но все же прошлое. А сейчас она жила совсем другую жизнь. Может, очень короткую, может, длинную — но в любом случае другую!
Полина стояла рядом с Джилианом и старательно вслушивалась в торжественные речи священника и Тиккера, совмещавшего посты Архимага и главы Ближнего круга. Слова скатывались с ее сознания, как дождевые капли по стеклу. Тот бок, который ближе к Джилиану, пекло, словно от печи, а второй заледенел.
В конце церемонии жениху и невесте полагалось поцеловаться. Джилиан едва коснулся ее губ своими, твердыми и холодными. Совсем не так, как в тот раз, когда приехал к ней. И смотрел не на нее, а как будто вглубь себя.