Несмотря на двойню, беременность протекала легко. С одной Олей Полина намучилась намного сильнее. Только в самом конце, когда живот уже можно было возить в садовой тачке, стало тяжеловато.
Неуклюжесть и неповоротливость раздражали. Полина без конца ворчала и предлагала Джилиану в следующий раз попробовать родить самому. Тот, как и все мужчины, почему-то думал, что это плевое дело.
Больно? Да ладно, вряд ли больнее, чем ногой по яйцам, можно и потерпеть. Неудобно ходить с животом? Ну мужчины иногда и не такие животы отращивают. Кто-то там ворочается и пинается? Ой, Полина, когда газы мучают, внутри еще и не так ворочается.
К счастью, сам он пузо пока не нажрал и газами тоже не страдал, но порассуждать в теории любил.
Зануда! Душнила хренов! Так бы и убила гада!
Лелла ушла, оставив Полину тосковать в одиночестве. Последние дни та курсировала исключительно между кроватью и креслом у камина. Греммиус и лекарь Фойго запретили ей выходить из комнаты. Джилиан забегал проведать в перерывах между важными государственными делами и перед сном. Ночевал он теперь отдельно, в своих прежних покоях, оставив супружескую спальню в ее единоличное пользование. Тоже по требованию чертовых айболитов.
Взяв палку-чесалку, Полина потянулась к пятке, но внезапно в животе что-то лопнуло, и под ней разлилось море. Пришлось чесалкой дернуть за ослиный хвост звонка.
Лелла прибежала, ойкнула и снова умчалась, чтобы тут же вернуться с означенными чертовыми айболитами. Полину со всеми предосторожностями доставили из кресла в кровать, и Фойго принялся нудно объяснять, как будут проходить роды. Хотелось рявкнуть, чтобы он уже заткнулся, потому что она и так все знает, но откуда все это могла знать вчерашняя девственница? Поэтому приходилось молчать, стиснув зубы.
Джилиан, которому сообщили, что Ее Светлейшество рожает, сунулся было в дверь, но его тут же выгнали. Негоже, мол, мужчине смотреть на бабские дела. Пещерные люди, что с них взять, кроме анализов.
Схватки накатывали волнами, все сильнее и сильнее. Сначала Полина терпела, поскуливая тихо, но потом подумала: а какого черта? Хочу орать — и буду орать, если уж ваша долбаная магия не может придумать мало-мальски приличного обезболивания. А вы все умойтесь.
Ее вопли, наверно, было слышно аж в Муфлонии. Зато все знали, что игремонша рожает, скоро будет наследник.
Кстати, Полина так и не поняла, почему у нее нет собственного титула. Супруга игремона, Ее Светлейшество — и все.
Ну так уж повелось, пожал плечами Джилиан.
Офигеть объяснение!
Сколько времени прошло, она не знала. Вроде, все началось утром, а уже стемнело. Наконец что-то выскользнуло из нее, вырвалось, как ракета с подлодки.
— Девочка, — сказал Греммиус под басовитый вопль новорожденной.
— И еще девочка, — огорченно добавил Фойго, когда какое-то время спустя за первой ракетой стартовала вторая.
Вот же гадство!
Нет, лично для себя Полина даже обрадовалась. С девочками ей было как-то сподручнее — все-таки уже были дочка, внучка. Но вот для замшелого государства, где правят исключительно мужики, ничего хорошего.
Конечно, Джилиан заявит, что не страшно, попробуем снова, но вот ведь засада, никто так и не знает, сколько она еще проживет. С момента потери сакральной девственности прошел почти год, а Полина пока и не думала умирать.
Может, обойдется? Ну раз сразу не умерла?
Когда весной она приехала в столицу, Джилиан был так удивлен, что Полина даже обиделась. И спросила: раз так, может, ей уехать обратно?
Нет-нет, спохватился Джилиан, ни в коем случае. Но… как?
У нее в голове крутился неприличный анекдот на эту тему, который она все же оставила при себе. Вместо этого сказала, что он был прав. Пропади земля и небо, не жизнь, а тоска сплошная, хоть ложись и помирай досрочно. Лучше немножко, но счастья. Тем более один раз она уже умерла и знает, что это не страшно.
Жаль, что столько времени потеряли зря, не удержался от занудства Джилиан и приказал немедленно готовиться к свадьбе. Обычно такие дела занимали полгода, но тут уложились в один месяц. Наверно, поэтому все население потом ворчало, что это не свадьба была, а какой-то курам на смех. Но поскольку у Полины не имелось устрашающих образцов, ей все понравилось.